Кира

– Алло? – донеслось, наконец, из трубки.

Голос звучал совсем не так, как в моём представлении должен был звучать голос «знающей бабки». Говорившая, скорее всего, была в возрасте, но вот хрипловатый низкий альт, который я услышал, подошёл бы скорее пожилой актрисе, уверенной в себе светской львице, а не отрекомендованной больничной сиделкой знахарке.

*

Женщина открыла мне не сразу. Сперва появилась щель в ладонь шириной и брякнула, натягиваясь, цепочка. Из полумрака прихожей на меня уставился полный подозрения глаз, резко дисгармонирующий с недавно слышанным голосом.

– Хтота? – проскрежетал старушечий писклявый голосок.

Я выудил из памяти имя знахарки и спросил в ответ:

– Зинаида Игоревна? Это Виктор, я вам звонил. Мне ваш номер…

Дверь с грохотом захлопнулась. Я в растерянности посмотрел на потёртый дерматин. Неужели ошибся адресом? Засуетившись, полез в карман за мобильным, но в этот момент дверь квартиры снова распахнулась, на это раз – на всю ширину. Подозрительная старушка пропала, и вместо неё появилась дородная женщина лет пятидесяти с небольшим, одетая в бежевые бриджи и свободную футболку с цветочным узором.

– Виктор? – поинтересовалась она, и я узнал свою собеседницу.

– Да, мне ваш номер…

– Дала Александра Васильевна, – со вздохом прервала меня женщина. – Которой мне скоро придётся доплачивать, как своему агенту.

Вздохнув ещё раз, знахарка отошла в сторону и сделал приглашающий жест рукой:

– Заходите уж, раз пришли. Посмотрим, чем вам помочь можно.

Немного смущаясь, я прошёл внутрь. В квартире было уютно, как бывает уютно в жилищах довольных своей одинокой жизнью старых дев. На стенах виднелись старые, аккуратно подклеенные на стыках и в углах обои в цветочек, на всех подоконниках, что я смог увидеть из прихожей, стояли цветы. Пахло свежей выпечкой и чаем.

– Проходите, проходите… – поторопила меня Зинаида Игоревна.

Я быстро разулся и бросил на вешалку пальто, после чего знахарка цепко ухватила меня за локоть и поволокла вглубь своего жилища. Я немного растерялся и даже не стал упираться. Хотя мне и не хотелось. Слабая надежда на то, что, если не учёный, так экстрасенс поможет мне избавиться от чудовища, подавила мою настороженность и недоверие к едва знакомой женщине.

Мы миновали уже большую часть коридора, когда перед нами внезапно возникла та самая старушка, которая открывала дверь первой. И она, словно для живописного контраста со впустившей меня женщиной, как раз была очень похожа на «знающую бабку». Низкого роста, худющая и сгорбленная, старуха встала, раскинув в стороны руки и едва заметно покачиваясь. Её длинные седые волосы, собранные в тощую косу, растрепались, а с плеч свисали какие-то сальные лохмотья, похожие на драную дерюгу.

– Не пушшу! – прошипела ведьма, воинственно глядя на меня. – Чаво удумала, грех на душу брать из-за ентого!

– Мама! – взвизгнула Зинаида Игоревна. – Ну что опять!

– Сидить, сидить на нём! – взвыла старуха, и медленно направила на меня правую руку с выставленным указательным пальцем. – Не лезь, дура! Сидить, говорят тебе!

– Да мама же!

Выпустив мою руку, женщина бросилась на старушку, широко расставив руки в стороны. Она ухватила её в охапку, как мешок с соломой, и без напряжения подняла в воздух.

– Грех берёшь! Гре-е-ех! – трубно завыла старуха, запрокинув косматую голову. В уголках её рта запузырилась пена, глаза закатились.

Зинаида Игоревна сноровисто юркнула в одну из боковых дверей, утаскивая за собой свою сумасшедшую маму. Вопли превратились в глухое мычание, а спустя ещё мгновение смолкли вовсе. Я решил убраться из этой квартиры, пока была такая возможность, даже сделал два шага по коридору, но не успел, знахарка выскочила обратно и без улыбки произнесла:

– Простите маму, она из деревни у меня. Перевезла, как здоровье ухудшилось.

Я кивнул, и она кивнула в ответ, словно заключая со мной какую-то сделку.

– Проходите.

Мы направились в одну из комнат. Это тоже был кабинет, но он разительно отличался от того, в котором меня принял Ефим Маркович. Под низким потолком ярко горела люстра, письменного стола и книжных шкафов не было – вместо них повсюду висели полочки, на которых вперемежку стояли иконы, фигурки из дешёвых сувенирных магазинов и нечто, имитирующее азиатские статуи божеств. Посреди комнаты стояли стол и два стула. На краю клетчатой клеёнки были изображены косорылые зайчики, резвящиеся в кислотно-зелёной траве. В этой комнате запах чая и пирожков почти пропал, зато чувствовался аромат каких-то трав.

– Итак, – знахарка жестом пригласила меня за стол и уселась напротив. – Вы жаловались, что вас кошмары мучают, так?

Я присел и, облокотившись на мерзкую клеёнку, коротко пересказал всю историю, второй раз за выходные. Как я и ожидал, на эту женщину рассказ о речной воде, которой меня тошнило, впечатления не произвёл.

– Думаете, вас преследует кто-то? – поинтересовалась она, когда я закончил. – А за что? Натворили дел, а? Вспомните, делали зло кому-то, живому или мёртвому? Может, обидели незаслуженно?

Я по-честному задумался, но спустя пару минут развёл руками. Если кого-то и обижал, то сам того не знал. Ясновидящая, похоже, думала о том же:

– По неведению, должно быть… Или без умысла просто. Бывает.

– Так что со мной происходит? – поинтересовался я, запоздало поймав себя на том, что говорю со знахаркой, как с доктором.

Настал её черёд крепко задуматься. Некоторое время она сидела и, нахмурившись, смотрела мне куда-то в переносицу. Потом по очереди поглядела мне за левое и правое плечо.

– Думаю… – протянула она, – Что на вас что-то вроде порчи. Наслали на вас, как мы говорим, сущность. Судя по тому, что она не сразу даже появилась в сформированном облике, не особенно сильную. Но у неё получилось вас пугать, и ваш, Виктор, страх, стал эту сущность подпитывать. Она тянет из вас соки этими кошмарными снами, и чем вам страшнее – тем она сильнее. Понимаете?

В другое время я сказал бы, что понимаю только то, что она шарлатанка. Посмеялся бы над ней и её первобытными представлениями о мире. Спросил бы, не стыдно ли зарабатывать на жизнь таким образом. В другое время, но не в то, когда у меня в кармане лежала прозрачная банка с дохлым жуком.

– Думаю, да… Скажите, от этого можно избавиться?

– Можно, – произнесла она неожиданно уверенно. – Можно даже прямо сейчас, если у вас время есть. Это не долго, минут двадцать.

Я прикинул, что двадцать минут у меня вполне имеются. Тем более, если ценой этих минут я обрету, наконец, возможность спать без сновидений… Но оставался ещё один вопрос, куда более приземлённый.

– А стоить это сколько будет?

Женщина пожала плечами:

– Сколько сами решите заплатить. Вы не переживайте, мне Александра Васильна говорила о вашей беде. Я с оплатой не тороплю. Убедитесь сперва, что всё хорошо, потом на ноги встанете, а там уж… А там и заплатите. Устраивает вас?