Клан быка

Только бы не налететь на камень…

Если бежать дальше от стены, шансов наступить на свалившийся со стены камень меньше. Но там и песок не такой плотный и слежавшийся. Там ноги будут увязать. Вот и изгиб стены. Она пошла западнее, западнее… Граница тени стала ближе к стене, еще ближе… Леха вырвался в лунный свет.

Все, теперь уже тот одинокий немец не остановит! На песке под ногами видно каждый след, каждый камешек. Теперь уже никаких неожиданностей; здесь не споткнемся!

И вперед видно далеко-далеко. Дюны начинаются левее, а здесь, вдоль стены – только прямая, как пляж, полоса слежавшегося песка.

Ровная и прямая метров на пятьсот, до следующего изгиба. Все-все видно, каждый валун, каждый камушек, но так далеко и не надо, потому что вон черная трещина в стене. Южный проход! Каких-то двести метров до него, а немца еще даже…

У изгиба стены вдали что-то блеснуло. Не ярким электрическим свечением, а холодным светом луны, отраженным от чего-то блестящего. А через секунду долетел и треск мотоциклетного мотора.

Широкий руль, почти как рога, мощная каска, рубленое лицо немца, льдисто-серебристое в лунном свете…

Мотоцикл несся быстро – кажется, почти летит над песком. Да только все равно не успеешь, гад!

Проход чернеет уже совсем близко, каких-то метров тридцать до него. А немцу все шестьдесят…

Испуг встряхнул тело беззвучным воплем.

Это был даже не испуг – это было то дикое чувство, когда рядом с тобой начинает происходить то, чего просто не может быть. Мотоцикл и в самом деле летел, оторвавшись от песка…

Нет, не летел. Просто встал на дыбы, а немца на нем уже не было.

Немец на ходу соскочил и теперь бежал следом, а в руках у него не то карабин, не то винтовка с длиннющим стволом и огромным прицелом…

Впереди под ногами вспыхнул красный светлячок, и Леха нырнул в сторону. Грохот выстрела, и тут же фонтанчик песка – там, куда должен был наступить левой ногой. Тут же брызнул второй, третий…

Леха ушел еще дальше в сторону, и следом скользнуло красное пятнышко целеуказателя, отрезая от прохода в стене… До боли выламывая суставы, Леха попытался затормозить, нырнул в обратную сторону, перепрыгивая подобравшегося к ногам красного светлячка, – и тут по ноге ударило. По костям. Они словно зазвенели и провернулись в суставах – да так и остались звенеть, едва не лопаясь. Как в танке, когда прислонился к броне – и тут по ней с другой стороны бьет снаряд, и удар катится по броне, по твоим костям, заставляя их дрожать и лопаться…

Взвыв от боли, Леха рухнул на песок. На миг в мире осталась только эта звенящая боль, расходящаяся от левой ноги по всему телу и разбивающая все кости на осколки, как тонкий фарфор. А когда опомнился, откатился в сторону. В еще не осевшие облачка пыли, взбитые пулями.

Хоть какое-то прикрытие. Но ногу, похоже, разнесло всерьез…

Мимо промчался мотоцикл, заваливаясь на бок. Шлепнулся на песок где-то за спиной, а следом за мотоциклом набегал немец, вскидывая винтовку к плечу. Нет, нет!

Стиснув зубы и заранее готовясь зашипеть от боли, выплескивая ее из себя, Леха оперся на левую ногу – и, о чудо, боли почти не было! Суставы не выпрыгнули, сухожилия не порвались. Кажется, даже кровь не хлещет…

Нога шевелилась и двигалась. Только вместо того чтобы упереться в песок, ухнула вниз. Как мимо ступеньки промазал. Леха рухнул обратно в песок, а подвернутая нога вытянулась вперед.

И в самом деле она осталась целой – почти. Если не считать копыта. Вместо костяной чушки на конце ноги теперь что-то расщепленное, как дуб после удара молнии. Избушка на курьих ножках…

И красный огонек, вынырнувший невесть откуда и замерший прямо над копытом, посередине ноги. Леха попытался отдернуть ногу, но чертова бычья нога, изгибающаяся совсем не так, как рука, уперлась в землю, и вес всего тела давил на нее. Надо сначала сместиться всем телом, а потом уже…

Уже не успеть.

В лунном свете все было нереально четким, как на картинке. Замедленное, словно время превратилось в мед, не желающий течь дальше.

Ухмылка немца, виднеющаяся из-под дула винтовки. Нацелившийся прямо сюда огромный прицел. Палец, тянущий курок…

Вот и все.

На этот раз он не промажет… и будет стрелять не в копыто, а прямо в ногу. Так, что уже не подняться и не убежать.

И вряд ли они станут убивать быстро. Награду никто не отменял…

В ночной тишине даже отсюда слышен щелчок бойка внутри винтовки – клац! – и… и ничего.

Ни огненного снопа из дула, ни грохота выстрела, ни удара в ногу.

Улыбка под дулом винтовки погасла.

– Scheisse!

И время вернулось в привычный бег.

Леха перекатился на бок, потом опять на живот. Вскочил, пытаясь устоять на том, во что превратилось копыто. Непривычно, неудобно… но можно. И идти можно. И, кажется, даже бежать…

Жаль, до самого немца не успеть. Но до щели-то можно! Пока он выщелкнет старую обойму, пока достанет свежую, пока вставит… Слава программерам-реалистам, сделавшим перезарядку точно такой же, как в реале!

Хромая, Леха поскакал к стене, к спасительной черной расщелине. Расщепленное копыто проваливалось ниже, чем раньше, и каждый шаг отдавался глухой болью в ноге, но двигаться можно. Пусть и не так быстро, как раньше, но можно.

Только немец, вместо того чтобы выщелкивать старую обойму, просто отвел винтовку в сторону, удерживая ее одной левой рукой, а правой скользнул к поясу с патронташем. Но не за обоймой, а за гранатой. Выдернул зубами чеку и швырнул гранату к скальной стене.

Граната шлепнулась в песок перед самой расщелиной, до которой Лехе было метров двадцать. А за три секунды… Как раз над гранатой и окажешься. И это бы неплохо – если бы был как гарпия или сатир. Взрывом бы убило с гарантией, и сразу бы и новая аватара, целая и невредимая, и оказался бы прямо в долине, рядом с сатиром…

Только бронированного быка граната едва ли убьет сразу. Лишь посечет ноги, но сразу не помрешь. А с этого урода станется и вколоть бычку той зеленой дряни, которой здесь повышают здоровье. Еще и подлечит, чтобы потом от души попытать…

Леха взвыл от бессильной ярости – все-таки отогнал, сука! – развернулся и помчался прочь.

От расщелины, от гранаты, от немца, шлепнувшегося на землю, чтобы не достало взрывом, но уже отщелкивающего пустую обойму.

Досчитывая про себя – два, три… – плюхнулся на песок, и по ушам врезал грохот взрыва, а по крупу стегнула тугая волна воздуха.

И снова на ноги, и снова вперед – быстрее за дюну! Пока сзади скрипит и щелкает железо, выпуская из магазина старую обойму. Выпуская из патронташа новую. И снова магазин винтовки, принимая в себя свежие пять патронов…