Клетка

Глава 24

Ощущение, словно в дерьмо влезла. Беру его сотовый и, вернувшись в комнату, кидаю в него, попадая в грудь.

— Лживый ублюдок! Как я только могла повестись на твои уверения?! Как могла даже мысль допустить, что ты мне не врал?!

— Да что происходит?

— Тебе там сообщение прилетело! — брезгливо морщусь и забираю у него свой ноутбук.

— Что? Кто? — Ворошилов открывает послание. — Бл**ь! Вася, я ничего с ней не хочу иметь, а эта чокнутая взялась доставать меня сообщениями и звонками. И если второе легко прекратить, добавив номер в черный список, то с месседжами такое не прокатит. Я не лгу сейчас. Я здесь, я люблю тебя и хочу быть с тобой. Только с тобой, всегда. Если ты должна какие-то ещё деньги, мы заплатим, если хочешь танцевать — хорошо, но я прошу тебя, не позволяй всяким чокнутым вмешиваться в отношения.

— Раз она так пишет, значит, есть повод.

— Василиса…

— Когда?

— После нашего расставания, — он отводит взгляд, а мне хочется снова съездить ему по голове гантелью. — Я был пьян тогда, и мне, честно говоря, всё равно было…

— Не желаю слушать…

— Но ты сама спросила.

— Да, но не станем же мы делиться подробностями времяпровождения порознь?

— Прости, я не подумал.

— Это я могу понять. У тебя в голове блендер поработал вчера.

— Вась, я не вру тебе сейчас. Поверь мне, пожалуйста. Ты для меня всё, Лисёнок.

— П-ф-ф! — издаю неопределенный звук, но после киваю на телефон. — Ты будешь делать, что собирался? Или хочешь ответить “Анжелике”, а я просто мешаю своим присутствием?

— Вася! Прекрати!

— Что именно?

— Вести себя так! — он хмурится и набирает номер телефона по памяти. — Алло, Дон! Потрудись немного, бро. Да, мне нужно кое-что личное. Да без проблем. Сейчас, — и дальше Саша диктует название агентства, номер телефона, а после рассказывает про свою мать. — Спасибо, дружище, да, я на связи и жду.

— Я рада, что у тебя всё получилось, Ворошилов.

Я бы и хотела злиться, но, как ни странно, я верю ему. И не могу злиться просто потому, что мы действительно причинили друг другу боль. И теперь появился, пусть и мизерный, но шанс быть вместе. По крайней мере, рушить всё не буду на корню, и ему действительно надо найти маму.

— А я рад, что ты здесь и со мной…

— Я не с тобой, Саша, ты просто у меня дома, — перебиваю его, но Мамба даже ухом не ведет.

— А ещё что я люблю тебя, а ты меня.

— Я тебе этого не говорила.

— И не надо. Я и так знаю об этом. И вижу.

— Ну-ну.

— Спорим? — он прищуривает свои глаза, и я чувствую, как сердце набирает ход. — Подойди.

— Нет, — качаю головой.

— Трусишь?

— Вот ещё! — пересекаю спальню и становлюсь напротив кровати в её изножье. — Что тебе?

— Ближе, бандерлоги, — Ворошилов так идеально подделывает голос удава из мультика, что я улыбаюсь помимо воли и делаю шаг к нему. — Ближе.

И когда я оказываюсь на расстоянии вытянутой руки, он дергает на себя, опрокидывая рядом на кровать и нависает сверху.

— Мамба, у тебя же сотрясение.

— У меня сейчас повышенное давление совсем в другом месте.

— О-о, бедняжка, — но я не успеваю ничего сделать, да и Саша не успевает меня поцеловать, как его телефон издает раздражающую трель.

— Да. — Александр вмиг меняется в лице, слушая информацию от своего друга — не друга. — Вот паскуды! Ладно, Дон, дальше я сам, но ты не мог бы ещё пробить, где сейчас моя мать? Да, конечно, паспорт же у тебя есть? Супер, жду тогда.

— Что там? — я почти ничего не разобрала из разговора.

— Это треклятые черные риелторы, и мне даже жаль ту семью, которая влетела на деньги. Я думаю, с ними надо будет встретиться и взять свидетелями в суд.

— Да, таких уродов надо сажать. А что с мамой твоей?

— Дон, скоро наберет, как узнает, где она.

— Хорошо, — я не двигаюсь с места, и он тоже не совершает попыток приставать. Лежим и напару пялимся в потолок.

— Вась?

— Да?

— Если он сейчас найдет маму, ты же сможешь сесть за руль? Машина внизу, во дворе, но маму надо будет забрать и отвезти в дом в Мытищах. Или в клинику в Серпухове.

— Конечно, — я прекрасно понимаю, что он мог бы и сам сесть за руль, но с ЧМТ всё может быть довольно непредсказуемо. — Правда, я не водила машину с того момента, как получила права.

— У меня автомат, так что не парься, — и он снова берет звонящий телефон. — Нашел? Где? ЧТО? Вот же твари! Да, я сам, спасибо, Дон.

— Что?

— Они заперли её в приют для бомжей.

— Вот уроды! Поехали прямо сейчас, заберем её. Только ты оденься, — усмехаюсь, намекая на его голый торс.

— А что? Тебя это отвлекает?

— Нет, просто на улице мороз, а лечить тебя от ещё одной лихорадки нет никакого желания.

— Эх, а я думал, получится тебя отвлечь.

— У тебя это и так получается, — ворчу себе под нос, наблюдая, как Ворошилов натягивает через голову футболку.

Вскоре мы уже в “Тойоте”, и Мамба нервничает и прикрикивает, когда я едва не наезжаю на забор. Огрызаюсь, замечая, что предупредила его, предлагаю вызвать такси, но Саша отказывается. Кое-как освоившись за рулем, выруливаю на дорогу, пока Ворошилов вбивает в навигатор адрес, присланный Доном.

Маму Саши мы и правда находим в приюте, молчаливую и сжавшуюся в углу. Она не пьяная, как боялся всю дорогу Ворошилов. Наоборот, взгляд таких же, как у Мамбы, карих глаз ясный и сфокусированный. А ещё виноватый, как у собаки, которая натворила дел. Забираем её и отвозим в дом в Мытищах, там Саня отводит маму в душевую и оставляет её искупаться. А в это время мой телефон разрывается от звонка Тани. Разговор короткий и максимально информативный.

— Мне нужно на работу, Саш, — сообщаю, едва лишь мужчина спускается со второго этажа.

— Я хочу поехать с тобой.

— Но твоя мама…

— Этот дом она продать не сможет, — вроде бы шутит, но я вижу напряжение на лице Ворошилова и не знаю, почему. — Подожди меня, Вась.

— Ладно, — соглашаюсь, хоть и не понимаю, что происходит.

— Я люблю тебя, — он делает шаг ко мне навстречу и обнимает, прижимаясь губами к волосам.

— Саша, я не могу… — выдыхаю, понимая, что если скажу ему о любви, все снова может сломаться. И этот маленький мир может разбиться вдребезги.