Клетка

— Это работа, — пожимает плечами Ева-Вася, продолжая рассматривать лед в стакане. — Иначе тебе просто нечего делать в стрипе.

— А что ещё входит в твою работу? — осторожно, чтобы не спугнуть девушку, поднимаю руку и начинаю водить по её спине, сперва едва-едва касаясь пальцами волос. Но видя, что она не отстраняется, уже более уверенно провожу, останавливая себя за мгновение до того, как рука опустится ниже талии и линии трусиков. В какой-то момент девушка поднимает голову и смотрит прямо мне в лицо, настолько пристально, что кажется, я сам оказался перед ней голый.

— Чего ты хочешь на самом деле?

— В смысле? — поднимаю брови, стараясь не слишком хмуриться.

— Если тебе нужен просто секс, то в зале полно девушек, которые не откажутся покувыркаться с тобой. Но ты позвал меня, зная, что я не трахаюсь. Зачем?

— Ты мне больше нравишься, — нагло вру, не сводя взгляда с неё. — К тому же я сказал, что не рассчитывал на секс, хотя и не отказался бы.

— И всё? — она щурит свои серые глаза, и мне становится не по себе, словно я курсант в учебке и меня распинает инструктор.

— И всё, — врать — так врать до конца. Хотя, возможно, некая доля правды в этом есть, но даже самому себе я не готов в ней признаться.

— Ок, я продолжу тогда, — и она залпом приговаривает грамм сто выдержанного вискаря. А после начинается очередная пытка. — Но ты не трогаешь меня руками и губами.

— Не могу обещать, что удержусь, — стараюсь не пялиться на полную грудь, что маячит перед моим лицом при каждом движении стриптизерши.

— Постарайся, — она берет из моих рук бокал, допивает и мой виски и возвращается к тому, на чем мы прервались из-за моего неосторожного касания. Задевая волосами по лицу, она разворачивается, откидываясь на мою грудь спиной, и трется так, что я почти готов кончить, но мужественно держусь руками за спинку дивана, позволяя чертовке елозить по моим бедрам, пока выдержка не изменяет мне. Осознаю, что дыхание не у меня одного учащенное, поэтому, повернув голову, выдыхаю в шею девушки, как и обещал, не трогаю губами, но даже движение теплого воздуха заставляет её задрожать и словно бы вжаться в меня сильнее. Воспринимаю это знаком того, что Василиса возбуждена не меньше моего, и чуть поворачиваю голову, прижимаясь губами к мочке уха девушки, обхватывая его и чуть потянув. Но всё это проделываю, напряженно ожидая, что она соскочит с моих колен, с ужасом и упреком глядя на меня. Однако вместо гневной тирады получаю тихий вздох, наверное, не будь я так напряжен, не заметил бы, но девчонке определенно приятно. Иначе зачем она закидывает руки за голову, обнимая меня и прижимая ближе к себе. Ерзает так, словно я уже глубоко внутри неё. Продолжаю сосать мочку её уха, щекоча и играя языком, в то время как одной рукой обнимаю за талию. Но на талии долго не задерживаюсь, поднимая руку туда, куда и хотел с самого начала — накрыть грудь её, сжать этот напряженный сосок, который дразнит, торча и выделяясь на белоснежной плоти словно спелая ягода. Очень медленно и не прерывая гипнотических движений, я поднимаю ладонь и, наконец, накрываю упругий холмик. И замираю в ожидании, молясь и боясь, чтобы Василиса не оттолкнула. Но вместо этого она выгибается сильнее, вжимая свою грудь в мою ладонь. Второй рукой действую куда смелее, не церемонясь путешествием от талии ввысь, а сразу обхватываю и пропускаю между пальцами сосок. На этот раз мне в награду достается стон. Лаская и не отпуская её мочку уха, поглаживаю и обвожу соски, поочередно сжимая груди, ещё больше воодушевляясь, слыша частое дыхание девушки и её тихие стоны. Отпускаю мочку уха и прижимаюсь губами к шее, вдыхая почти незаметный цветочный аромат, в то время как одну руку спускаю от груди по животу к развилке бедер девушки. Замираю на границе трусиков, опасаясь быть отвергнутым в самый неподходящий момент, но девушка самозабвенно отдает своё тело в моё распоряжение, поэтому прижимаю губы к его виску и тихо и хрипло проговариваю:

— Мы не будем заниматься сексом, Ева-Вася, но трогать тебя я хочу и могу, — вместо ответа я слышу её частое дыхание. Не давая ни ей, ни себе времени отказаться, просовываю руку под резинку и едва не кончаю, почувствовав горячую влагу на пальцах. — Бл***! — сквозь зубы рычу, но остановить меня не сможет уже ничто. Ладонь становится неподвластна голосу разума. Даже если бы я захотел, а я не хочу, остановиться, то уже не смог бы. Обвожу пальцем набухший клитор, а после погружаю один из пальцев в жаркую глубину и снова надавливаю на сосредоточение желаний. Девушка уже не слишком тихо стонет, и наверное, не будь музыки и закрытых дверей, скрывающих нас от посторонних глаз и ушей, уже спалились бы. Я так увлекаюсь, сосредоточившись на вздохах и стонах Васи, что дергаюсь, когда она в ответной ласке, заведя ладонь за спину, обхватывает мой член через ткань и начинает гладить, а после и вовсе, расстегнув ширинку, запускает свою проворную ладошку, лаская ничем не скрытую плоть.

— Твою мать! — сжимаю зубы, замирая на мгновение и надавливая пальцами на нежный комочек плоти, вдавливая его. Василиса дышит поверхностно и неглубоко, прерываясь на стоны каждый раз, когда я обвожу клитор. В очередной круг я зажимаю пальцами нежную плоть, и девушку накрывает оргазм. Это невозможно подделать. Когда пальцы мои покрываются её возбуждающей влагой, тело девушки содрогается в оргазме. Она стискивает бедрами мою руку, еще теснее прижимая ее к своей промежности, и неконтролируемо сжимает пальцами мой член. На мгновение отпускаю контроль, выплескивая сперму себе на живот и на спину Василисы, что так тесно прижимается ко мне. Секс без секса, но это почти то, что мне было нужно. Обессиленная девушка падает на меня, продолжая мелко подрагивать, я же тяжело дышу, но не разжимаю рук, обнимающих хрупкую фигурку.

— Извини, не вышло удержаться, — хмыкаю на ухо Василисе. Она ничего не отвечает, но и не спешит спрыгнуть с колен. — Вася?

— М-м-м? — самодовольная улыбка помимо воли появляется на моих губах, когда осознаю, что причиной её немногословности и истомы являюсь я сам.

— Я приду, когда ты будешь не только танцевать?

— Приходи, — она, наконец, поднимается и отодвигается, поправляя трусики, а после и прическу. — Но не уверена, что это случится в ближайшее время. Поэтому, — отводит глаза в сторону, — если хочешь, можешь выбрать любую другую.

— Не хочу, — я чуть отодвигаюсь, убирая член в джинсы, и устраиваюсь удобнее, вновь наливая виски. — Выпьешь ещё со мной? Или торопишься?

— Нет, я никуда не тороплюсь, да и за время здесь платишь ты.

— Ну и хорошо, только если не хочешь действительно нарушить своё же правило, садись рядышком, а не на колени. Я же не железный.

— Да, я заметила, — уголки её губ слегка приподнимаются, а после девушка присаживается на диван рядом со мной.

— За знакомство, Василиса, — поднимаю свой стакан и ударяю с тихим звоном о рокс девушки.

— За знакомство, хотя я так и не знаю, как тебя зовут, — теперь она улыбается вполне искренне, а не заученно, как кукла, несколько десятков минут назад на пилоне.

— Ауч, — хмыкаю, потирая лицо. — Саня, приятно познакомиться.

— Да, — только одно слово, но его можно отнести и как к признанию моего промаха, так и к приятности знакомства, а ещё и к принятию к сведению имени.

— Эй, Мамба, хорош там своего ненасытного одноглазого кормить! — слышу за дверью гогот Косаря, а после уже более серьёзный тон: — У нас ещё одна встреча сегодня, и не слишком приятная, поэтому натягивай штанишки и выходи.

— Мне пора, но я обязательно заеду.

— Как хочешь, — на её лице появляется снова маска отчужденности, и я проклинаю весь белый свет, за то что вмешались так бесцеремонно.

— Пока, Ева-Вася, — наклоняюсь и прижимаю губы ко лбу девушки.

— Пока, Саня, — она прикрывает глаза, когда я отодвигаюсь и выхожу первым из випа, чтобы Косарев не продолжил и дальше ржать.

Глава 5

— Приведите её в чувства, мне не нужна девка без сознания! — сквозь гул и звон в ушах я кое-как различаю голос. Голос, который до сих пор преследует меня в кошмарах.

— И как нам это сделать? На ней живого места нет.

— Мне плевать, хотя я могу кое-что попробовать, — я напрягаюсь внутри, но пошевелиться нет никаких сил. Тело словно не принадлежит мне. — Хочешь испытать новую грань, дорогуша?

В темноте комнаты вспыхивает яркое пламя, и мужчина раскуривает сигару, так что я вижу красное марево. И уже знаю, хоть и не понимаю откуда, что последует за этим вопросом. Очередной человек без имени и без каких-либо ещё слов тушит свою сигару о внутреннюю сторону моего бедра, заставив задергаться и заверещать на железной кровати без матраса. Я не могу увернуться от очередного тушения. На этот раз окурок прижимают к груди, так что от боли искры летят из глаз. Он прикуривает снова и подносит к лицу, шипя и брызгая слюной, чтобы я открыла глаза.

Просыпаюсь в холодном поту, начав ощупывать себя с головы до ног, и только спустя пять минут понимаю, что я дома, в своей квартире, а не в бараке на железной кровати с мучителем. Сердце колотится, кажется, где-то в горле, готовое выпрыгнуть, а перед мысленным взором мелькают картинки пережитого сна или, скорее, ужаса наяву, того, что действительно происходил со мной, а не во сне. Спускаю ноги с кровати, и только холод пола немного приводит в себя. Едва-едва переставляя ноги, топаю в ванную, забравшись под холодные струи воды, до тех пор, пока зубы не начинают клацать, и только потом включаю теплую, смывая с себя весь кошмар. Давно мне не снился этот сон, наверное, уже пару лет. Чтоб так ярко и реалистично — вообще не помню. Видимо, это последствия принятого перед сном викодина. Моё тело всё ещё болит после пережитого насилия, но с таблетками я хотя бы сплю. Или, лучше сказать, вырубаюсь без сновидений. Вот только если сон всё же снится, викодин не позволяет быстро вырваться из плена Морфея. Так и случилось сегодня. Я всё ещё стою под душем, но постепенно чувствую, как тело расслабляется. Уходит напряжение из мышц и кошмарные картинки из головы, а тело наполняется теплом от горячей воды. Почти так же, как это случилось вчера. Стараюсь прогнать из головы воспоминания прошлой ночи, но они лезут, как назойливые мотыльки на свет. Начав с того, как я вхожу в вип и вижу развалившегося на диване мужчину, и дальше, пока он не заставил моё тело пережить эти восхитительные ощущения. В какой-то момент игра перестала быть игрой, по крайней мере, для меня. Хотя я и не уверена, что мужчина испытал подобное впервые. Наверняка его жизнь была далеко не такой ужасной, как моя, поэтому и радостей он успел повидать побольше. Но всё же это было восхитительно.