Ключ от преисподней

И действительно, между шкурами в противоположной части комнаты лежало ещё два тела, совершенно исхудалых и, кажется, представляющих собой не живые свидетельства далёкого прошлого, а самые настоящие мумии. Одна из этих мумий вдруг подняла лапу и медленно нам помахала... Вероятно, это и был Най-гром.

Най-гром, фракция камня

Охранники снова склонились к земле.

Признаться, всё это выглядело крайне странно. Несколько едва живых старейшин, чьи ники, в отличии от остальных барголов и даже Круль-сона, поедавшего сейчас мясо, Система отобразила вполне нормально (правда, вместо обычного цвета в названии фракции почему-то стояло странное «фракция камня»)... Роваль, каким-то совершенно неясным образом сумевший узнать, что произошло не только вне Дома собраний, но даже и в десяти километрах к югу от деревни, на охоте, хотя никто из аборигенов не успел бы ему всё это рассказать... наконец, русский язык, которым так хорошо владели местные старцы!..

Справа сверкнул разряд, и уже через секунду тело махавшего нам Най-грома поднялось в воздух, окружённое полупрозрачной плотной дымкой. В этот момент мой мозг сломался окончательно...

Най-гром, чьё ссохшееся тело покрывал зелёный грибок, сделал грациозное па и сел на пень, который услужливо подкатили к старцу двое охранников.

— Смотри-ка, ожил! Старый ты хрыч, — усмехнулся из своего угла Роваль, салютую своей единственной рукой Най-грому.

— Ну а что? — чуть слышно прошептал Най-гром. — В последний раз чужаки были в деревне ещё при моём деде... И, если нам повезёт, сегодняшний день останется в истории барголов!

— Не стоит торопиться, дорогой Най-гром... — приструнил его Роваль и, повернувшись к Амёбе, добавил. — Дед Най-Грома! Вы представить себе не можете, насколько это было давно...

Через полминуты в Дом собраний вошёл Круль-сон. Передав Най-грому и Ровалю куски прожаренного мяса, он сел на второй пенёк и с интересом уставился на группу чужаков.

— Думаю, для начала стоит сделать небольшое отступление? — сказал чавкающий Роваль.

И старейшины начали свой странный и одновременно пугающий рассказ.

***

Это были последние члены фракции камня, у которых ещё оставались навыки и которые не попали под пагубное влияние местной Системы. Самый старший, Вуф, вот уже сорок лет медленно увядал; он ещё застал время, когда чуть ли не половина фракции могла использовать системные умения, деревня развивалась, а число её жителей росло... Следующим по возрасту был неплохо сохранившийся Роваль, далее — Най-гром; они тоже могли похвастаться своим невероятным возрастом (года, понятное дело, никто из них уже не считал) и многочисленными навыками. А вот самый младший, Круль-сон, обладал только несколькими способностями, а его ник уже не отображался Системой... Круль-сон был последним старейшиной. Больше в деревне таких не появлялось... И никогда не появится.

Можно ли назвать старейшин игроками? С большим трудом. Скорее, это были ближайшие потомки игроков, разделёнными с ними десятками поколений... Были ли они НПС? Сказать сложно, но крови неписей в них определённо было гораздо больше.

Барголы — древний народ. Настолько, что никто из старейшин не мог назвать даже примерное количество поколений, отделявших нынешних НПС от настоящих игроков. Хотя тому же Ровалю стукнуло никак не меньше пяти сотен лет... И чем дальше вглубь веков уходил рассказ, тем более туманным было летоисчисление. Старейшины перечислили всех известных им родственников (в обществе барголов память предков переросла в нечто вроде культа, что выражалось и в бесприкословном подчинении старейшинам всей фракции), и Роваль, наконец, перешёл к рассказу о самом народе, ограничившись на этот раз простым определением:

— Как давно он появился?.. Примерно вместе с созданием мира.

Сказал он это настолько буднично, что, ей-богу, я воспринял высказывание совершенно нормально. Только Амёба хмыкнул, мол, без документального свидетельства рассказ больше напоминает сказку. Однако и сам биолог понимал, что смысла спорить со старейшиной нет, а потому промолчал.

Создание мира...

Тогда фракцию составляли исключительно Первые (так Роваль называл игроков), но был и второй народ — собственно, сами барголы — НПС по типу наших гоблинов, призванные помогать своим хозяевам.

На вопрос о том, как именно Первые появились в Игре, Най-гром озвучил странную легенду, чем-то напоминавшую сюжет из скандинавской мифологии: два бога создали их из деревьев — это и были «Первые». И, кстати, если судить по внешнему виду народа, подобная история имела вполне логичное основание: многочисленные лапы особей действительно напоминали ветви, а длинные пальцы только добавляли сходство.

— Наши предки обитали не здесь, в лесах... Они населяли мир по ту сторону от Перехода. Но случилось страшное, — продолжал Роваль, нагнетая обстановку.

Один из богов, чьё имя старейшины из-за суеверного страха произнести отказались, по какой-то причине возненавидел Первых и, находясь в ярости, перебил большую часть игроков.

Второй бог успел спасти оставшихся, указав им путь к Порталу. Первые в ужасе бежали от гнавшегося за ними безумного бога, снова и снова переходя через новые Порталы... Однажды страшный рёв за спиной прервался. Бог отстал. Первые спаслись, оказавшись в странном лесу, где механика Системы претерпела существенные изменения.

Портал, через который они спаслись, тут же был завален кучей белых камней, валявшихся на ближайшей поляне. С течением времени они стали считаться чем-то священным — отсюда и новое название фракции — фракция камня. Сам же Портал в сознании барголов постепенно приобрёл статус проклятого места... А как иначе? Проникновению злого бога мешает исключительно груда белых камней. При этом остальные порталы, судя по всему, опасности не предоставляли, хотя и перемещаться через них НПС не могли.

— Вот он, процесс возникновение язычества... Наглядно. Проклятый портал, злые боги, «священные» камни... — раздался в канале связи голос Амёбы, не желавшего, чтобы его услышали местные.

Роваль прололжил:

— Локация, куда попал наш народ, оказалась ловушкой. И Природа здесь существенно отличалась от той, что была по ту сторону от Перехода...

Лес окружён непроходимым горным массивом, пробраться через который барголы не смогли. Правда, через какое-то время один из прапрадедов лежащего в углу Вуфа нашёл ущелье, расположенное между высокими скалами, но о нём Роваль обещал рассказать позже.

Итак, барголы и Первые оказались в ловушке. За короткое время они потеряли слишком многое: дом, большую часть сородичей, привычное место обитания. Но жизнь продолжалась... Барголы строили поселение, охотились, а Первые защищали их от местных монстров: гигантских кабанов, змей и лесовиков — единственные виды, способные увеличивать собственную массу практически без ограничений.

Время шло, Первые старели... Часть из них умерла от клыков и когтей НПС, другая уже физически не могла защищать барголов. В конце концов им пришлось принять облик фракционного народа и слиться с ним, чтобы продолжить род и сохранить возможность использования навыков, не доступных НПС.

***

Роваль говорил о Первых так, как будто они были какими-то легендарными существами: с подчёркнутым уважением, даже каким-то уничижительным по отношению к самому себе... С другой стороны, кем для барголов должны были казаться игроки, ради защиты фракционного народа скрестившиеся с ним и передавшие свои способности?