Ключ Руна

— Госпожа, мой господин считает, что так его собственное ядро проснётся.

— Собственное? — удивилась орка, — Но, я слышала, ты Жалованный! Ну, и, кстати, это обычное дело для полукровок, что таланта нет.

Что такое Жалованный, я не знал, и вопрос этот был бы наверняка глупейшим. Но меня взяла упрямая ревность, и я выпалил, хвастаясь и желая пришибить её этими словами:

— Вообще-то гномы сказали, что я — Видящий!

Про то, что вижу ещё и руны, я предусмотрительно умолчал. Предупреждению мастера Зота я внял полностью, и понимал, что этот секрет будет стоить мне жизни, и даже моему Захару его знать не стоит.

— Ха, Видящий, — орка отмахнулась, — Таких в Качканаре вагон и тележка…

Она тут же осеклась, поняв, что её бестактность превысила какие-то рамки, и добавила:

— Но всё же это дар, да.

Я же подумал про вагон. Старомодная одежда, топорики, и гномы-шаолиньцы наводили меня на мысль, что мир здесь явно ещё без технологического прорыва. Но если есть вагоны, то наверняка должны быть и поезда.

— Ох, господин, господин, какое счастье! — Захар, наоборот, обрадовался, услышав о диагнозе гномов, — Ваша матушка была бы так счастлива, Древа ей Небесного! Ох, такая радость, ваше сиятельство!

— Было б чему радоваться, — усмехнулась беспощадная Дарья, но со вздохом добавила, — А хотя что я? Сама кня… Кха-кха! — она вдруг закашлялась в кулачок, — Сама я как бы телесный яродей с рождения, и то с натяжкой на первый круг вышла, и вторую руну кое-как освоила… Не могу точно использовать ярь, не хватает концентрации. Дерьмо!!!

Она, стиснув кулаки и зарычав, замахала руками. Я усмехнулся — ну да, с концентрацией тут точно какие-то проблемы.

Затем, вдруг выхватив топорик из-за пояса, Дарья замахнулась… Я отчётливо увидел, как на её руках и плече загорелись крупные красные руны, сплетаясь в узор. В отличие от гномьих, они были в основном круглыми, с приятными плавными линиями.

Вот руны вспыхнули, волной красного света устремляясь к запястью, словно усиливая… и орка метнула топор в дерево, стоявшее посреди тропы шагах в двадцати перед нами.

Топорик, сочно свистнув, сиганул мимо ствола почти на полметра правее…

— Промахнулась! Тварь!!! — Дарья взвыла, подняв голову. И присела, когда далеко впереди раздался ужасный треск и ржанье испуганной лошади.

— Листик! — Захар всплеснул руками и понёсся вперёд.

Орка ахнула и, закрыв губы руками, виноватым взглядом уставилась на меня.

— Не, ну сам бросок вообще-то ничего… — я одобрительно кивнул и со вздохом махнул, — Пойдём, глянем хоть.

* * *

Карета у меня была, что называется, скромная. Когда-то она, наверное, видала лучшие годы и была даже красивого зелёного цвета, но сейчас была вся изрядно пошарпанная, и даже замшевые сиденья непонятного серого цвета были заметно протёрты. Вообще я бы скорее назвал это аккуратной телегой — с подножками и с проёмами в бортах, чтоб садиться, и с дощечкой впереди, где, видимо, сидел извозчик.

Эта повозка, если честно, лишь подтвердила мои опасения насчёт личности Грецкого. Бывший я, видимо, очень любил понты, и до последнего выжимал из этой кареты всё, что мог, чтобы кататься по Качканару как настоящий дворянин. Лопни, но держи фасон, как говорится.

И всё же моей карете, или экипажу, как её любезно называл Захар, конкретно не повезло. Топорик Дарьи прошиб правое переднее колесо, срезал крепление оглобли к оси и, задев левое колесо, прорыл в земле глубокую траншею. Отрикошетив, снаряд вонзился в кедр на другой стороне дороги.

Лошади рядом не было, но были слетевшие оглобли. Испуганное животное, скорее всего, рванулось и, оторвав упряжь, куда-то унеслось.

Захар бегал вокруг покорёженной повозки, охая и ахая, и то и дело крича:

— Листик! Сюда! Листик, — и, сунув пальцы в рот, коротко свистел.

Я посмотрел в разные стороны на вполне укатанную грунтовую дорогу, освещённую солнцем. Потом оглянулся назад, на сумрачную лесную тропу, с которой мы сошли, и, мягко сказать, немножко прихренел.

А вообще, нехило так орка топорик-то метнула… Это ж мы сколько прошли, метров двести?! И он бы и дальше полетел, если б не телега на пути. При этом прошиб толстый брус оси, да ещё и от земли отскочил.

Дойдя до топорика, который заехал в древесину по самую рукоять, я попытался его выдрать… и с великим позором не смог. Охренеть! И какой бы броник это выдержал?! Да никакой… А даже если б выдержал, так всё равно б рёбрам и внутренностям конец.

— Руки вспотели, да и в крови, — буркнул я, когда подошла Дарья.

А потом я ещё раз наблюдал, как на её руках и плечах загорелись красные руны. Одно усилие, и девушка легко выдрала своё оружие.

Я с сомнением глянул на свои руки. Зелёные, а толку-то? И вообще, а почему у меня нет таких символов на руках? Тоже хочу огромную силищу… а мне выпал какой-то Видящий. Гадство!

В бою устрашающе лупить глазки, конечно, навык необходимый, но хотелось бы чего-то более грозного, раз уж вокруг все с такими способностями.

— Господин Борис Павлович, — орка сунула топорик за пояс и с виноватым видом повторила, кивнув на повозку, — Я всё вам возмещу.

Я лишь отмахнулся.

— Даша, давай без официоза.

Дарья была в этом мире моим настоящим единственным знакомством… кхм… ну если не считать побивших меня гномов и собственного слугу… В общем, глупо вот так терять завязавшуюся вроде дружбу из-за такого пустяка.

И пусть это потом окажется не пустяком, и ударит мне по карману, но сейчас же я об этом не знаю. Тем более, с улыбкой она была гораздо красивее.

— И вообще, забей, — буркнул я, прикидывая мысленно, сколько ж нам переть отсюда пешком до Качканара.

— Кого забить? — не поняла Дарья.

— Борис Павлович, нету Листика-то, — Захар развёл руками.

Я растерянно почесал затылок. От меня явно требовался какой-то ответ, но в лошадях я вообще не смыслил.

— А он домой сам не вернётся? — спросил я.

— Листик умный, он так уже раз возвращался, когда вы его эльфам-цыганам-то продали, — улыбнулся Захар, — А вот наш экипаж…

— Дядя что-нибудь придумает, — уверенно кивнула Дарья и вдруг вжала голову в плечи, — А это я этот рыдван должна была охранять?

Я прыснул со смеху, но серьёзная орка моего юмора как-то не разделила, лишь от злости засопела, потому что в глазах своего Платона Игнатьевича она так и останется ходячим недоразумением.

— Мне прям кажется, ты как будто бы с луны свалился, — вдруг задумчиво сказала Дарья, странно глянув на меня.