Ключ Руна
Шрифт:
Орк вдруг замер, перестав рычать. На его ладонях и предплечьях всё же загорелись руны, правда, неровным и мерцающим светом.
— Вот гадство! — только и прошипел я, когда резко ставшие стальными пальцы содрали меня со спины, метнув, словно снаряд.
И фисташковое те-е-ело полете-е-ело…
Каким-то невероятным чудом моё приземление пришлось прямо на мягкое сиденье экипажа. Правда, мягким оно мне совсем не показалось, потому что я буквально переломил телом деревянный каркас, прогнув спинку. Да ещё и карета, вдохновлённая моим ударом, встала на дыбы и едва не перевернулась.
Мир
И уставился на Дашу, которая, пошатываясь, уже поднялась на одно колено. Держась одной рукой за затылок, а другой схватив топорик, она застыла ко мне спиной и смотрела на противника.
Тот как раз выдрал свой топор из напарника, жадно глотнул что-то из фляги и, отбросив её, яростно зарычал. Его руки засветились заметно ярче… Покручивая оружием, словно топор стал пушинкой, он уверенным шагом двинулся к нам.
— Я — Ростовская, я… Я воин из дружины барона! — срывающимся голосом крикнула орка, по спине которой я понял, что она очень боится, но отступить не может.
— Да насрать, шлюха! — зарычал орк, приближаясь и демонстративно отводя орудие в сторону для замаха, — Вали отсюда!
— Ты напал на княжну!
Где-то в моей гудящей голове провернулась мыслишка, что это неожиданно. Это очень неожиданно… Княжна — это ведь не ерунда какая-то.
И стали даже собираться пазлики, почему орка так себя вела, но сейчас я был не в лучшем состоянии, чтобы думать. А вот бугай застыл, заметно удивившись, и, судя по лицу, он оценивал новые для себя риски.
Затем он нахмурился:
— Ну, значит, княжна, ты просто сдохнешь.
Его руки сияли красным, правда, довольно бледным, словно выгоревшим. А вот у орки загорелись очень даже сочные, насыщенные красные руны, когда она стала готовиться к броску.
— В руку бей ему, в правую! — прошипел я, — Левее бери…
— Живой?! — Даша вдруг развернулась, и я заметил на её щеках слёзы.
Надо же, а когда с волчарой билась и чуть не погибла, она так не боялась. Странная…
— В руку с топором бей, сказал! — рыкнул я. Из меня боец сейчас был примерно, как из телеги за моей спиной.
— Не лезь, сама знаю! — она развернулась, — За честь! И-и-ийааа!!!
И топорик пронёсся, как и ожидалось, заметно правее орка. Тот остановился, проводив взглядом снаряд, и расхохотался.
— А ты точно княжна-то?! А-ха-ха-ха!
— Тварь! — зашипела Даша, выхватывая второй. Руны на её руках замерцали, она явно заволновалась.
— Дашенька, — спокойно, будто просто валялся на лужайке и загорал, прошептал я, — Бей в руку с топором.
— Да я в бревно даже… — её голос сорвался.
— Просто бей, Дашенька.
Орк был явно на нервах, поэтому так и стоял, хохоча. Но вот он осклабился, снова демонстративно отводя руку с оружием:
— Я тебе покажу настоящий удар, но сначала познакомимся поближе. Всегда хотел княжну отыметь!
В этот раз орка метнула без пафосных криков. С коротким замахом, с ярко-вспыхнувшими рунами, и с ощутимой злостью…
Топорик словно тараном сшиб орка, вонзившись ему в живот по самую рукоять, куда-то рядом со
всё ещё торчащим кинжалом. Громила пролетел с десяток метров и рухнул, пару раз кувыркнувшись, как раз рядом со своим напарником.Больше он не поднимался…
— Класс, детка! — я выдохнул, устало откинувшись на спину и думая, что по законам физики топорик не может так снести тяжёлое тело. Если только им из пушки не выстрелить.
Всё, не могу больше. Кажется, помираю…
— Я в руку целила! — зло бросила орка, — И какая я тебе… Эй, Грецкий?! Борис!
Снова накатила такая дикая усталость, что я с трудом мог разглядеть синее небо между кронами деревьев. Оно начало темнеть, намекая, что я скатываюсь от усталости в обморок…
Ну нет, почему-то это не нормально, вот так после каждой драки терять силы. Хотя и ломать своим телом телеги тоже не совсем нормально.
— Борис! — надо мной склонилась прелестная зелёная голова, качнулись чёрные косички с красными черепками, — Борис!
Да тут я, тут… в темноте. Можно, кстати, и Боренька.
Глава 5
Последний раз спрашиваю
Смотритель, пожилой и довольно полноватый эльф Лев Геннадьевич, только к вечеру понял, насколько этот день был для него невезучим.
Потому что через несколько часов, как вдали исчезли странные орк и эльф, у моста через реку Выю объявился сам Платон Игнатьевич. Воевода, огромный разъярённый орк, едва не выбил окошко ударом кулака, и бедная будка аж сотряслась, засыпав пылью всю каморку.
— Ты княжну видел, Лев?! — рык воеводы ворвался в будку сквозь щель, едва не взвихрив волосы оцепеневшего от ужаса смотрителя.
Тот, побледнев, как вцепился в свой журнал, так и хапал ртом воздух. За весь день, кроме Грецкого и тех двоих, и вправду никто не проходил, но теперь, видя ярость воеводы, Лев Геннадьевич и сам был не уверен.
— Княжна, спрашиваю, проходила на гору сегодня?! — не дождавшись ответа, орк распахнул дверцу, вырвав крохотный шпингалет, — Ты глухой, что ли?!
— Не… не… не…
— Боров ты слепой! — воевода хватанул журнал со стола и с грохотом закрыл дверь, отчего та заклинила, протиснувшись за косяк.
Лев Геннадьевич успел разглядеть, что воевода был в полном боевом облачении, со своим знаменитым двуручным клинком, рукоять которого торчала у него из-за спины.
С Платоном Игнатьевичем, приехавшим в роскошной яроходной карете белого цвета, с искусно выполненной конской головой на вытянутом носу, был целый отряд в десять конных всадников, также одетых в чешуйчатые кольчуги. В основном орки, но были среди дружинников даже эльф и человек.
— Грецкий? А он какого… И всё?! — донеслось разъярённое от воеводы, — Бесполезные писульки!
— Лев — Видящий, но он больше по волшбе гномов, — заступился за смотрителя кто-то из воинов.
— Тебя не спросил!
— Но его сам господин барон сюда посадил…
— Да?! Ну так и воткнули бы его в часовую башню, а здесь толку как от козла молока!
Верёвочка, перекрывающая проход на мост и продетая в стенку, с треском вылетела из будки наружу, и смотритель только съёжился. В таком гневе он Платона Игнатьевича ещё не видел.