Ключ

– Муж ее и разыскивает в первую очередь.

Анатолий рассеянно подлил вина себе, жене и Ассо.

– Ладно, – уступил он. – Посмотрим. Я тебе позвоню.

Матвей про себя выдохнул с облегчением: он думал, что отец не пойдет ему навстречу, ответит насмешкой или упреком. Возможно, на него повлияло присутствие русалки или же то, что он сам только недавно обратился к Матвею с просьбой о помощи – или с поручением, или с предложением о сотрудничестве, как посмотреть.

– А я тоже хотела спросить у вас, я же только недавно в этом мире, – звонко проговорила Ассо. – Можно?

Анатолий благосклонно улыбнулся:

– Конечно, дитя мое.

Стандартная фразочка, ничего не значащая, и при этом острая, как нож, когда ее говорит кому-то чужому твой собственный отец. Матвей так рассердился на себя за то, что почувствовал этот укол, что к продолжению диалога подготовиться не успел.

– А вот кромешницам обязательно надо с человеком, да? Почему так?

Анатолий принял вид доброго мудрого учителя.

– Дитя мое, так устроила природа. Возможно, это плата, которую мы платим за пользование их миром. Мы вынуждены внести свой вклад в их генетику, как-то их облагородить, что ли.

Матвей хотел парировать, но смолчал: слов все равно не было.

– Ну это да, ладно, понятно, – сказала Ассо, – а именно с человеком, да? А если не с человеком? Ну если я через год там… нет, раньше, конечно, но примерно… сойдусь с человеком и выйду за него замуж, а до этого буду жить не с человеком?

Анатолий поднял бровь и бросил лукавый взгляд на сына: «Мой пострел везде поспел». Матвею захотелось его придушить.

– Хочешь поразвлечься пока с Матвеем? – понимающим тоном пробасил змей. – Это вы неплохо придумали. Что ж, Ассо, если тебе нужно мое отцовское благословение… Я и сам не сразу женился на человеческой женщине, знаешь ли, и прекрасно тебя понимаю: у полукровок своя манкость.

Матвей вскипел. Он вскочил и только собрался что-то ответить, как Ассо его перебила.

– Нет, – быстро возразила она. – Я вообще говорила о Велемире, на самом деле.

– Велемир? – Анатолий усмехнулся. – Помню такого, да. Мы с ним давние знакомцы. Русал, как и ты, дитя мое, да? Рыбак рыбака видит издалека, как говорят люди…

– Да, – сдержанно подтвердила Ассо.

– Нет, – отрезал Анатолий. – Кромешник с кромешницей – это плохая идея. Нельзя.

– А… – Она перевела взгляд на его жену.

– У нее это не первый брак. И у меня не первый. Так можно. У Велемира тоже не один брак за плечами, как мне помнится. Но тебе нельзя пока.

– Кто это придумал? – сказала Ассо, и Матвею показалось, что она вот-вот снова заплачет. – А если любовь?

Его кидало то в жар, то в холод. Знал же, что нельзя было оставаться на обед! Он ничего не мог поделать, только вертел головой, глядя то на русалку, то на отца. Садиться обратно к столу как-то неуместно, но и отойти невозможно.

– Любовь… – эхом повторил Анатолий. – Любовь. Что ты знаешь о любви, девочка.

Голос его прозвучал глухо, как будто он провалился куда-то очень глубоко. Теперь на него смотрели во все глаза все трое сотрапезников, и он встрепенулся.

– Н-ничего, – робко ответила Ассо.

– Вот и я о том же. Ты совсем еще молодая, маленькая еще. Мама у тебя есть?

– Нет.

– Вот тебе и ответ.

– В смысле? – опешила Ассо.

– Умерла? – уточнил Анатолий.

– Да, я ее и не знала.

– Кромешники живут долго. И не болеют. Я точно не знаю, как это у вас вышло, не знаком с твоим батюшкой, но скорее всего, так оно и было: твои родители, дитя, полюбили друг друга, она забеременела, и это стоило ей жизни. Поэтому кромешников, как чуток повзрослеют, и отсылают пораньше к людям, пока они не успели вот так вот влюбиться в кого-то из своих.

Ассо хлопала ресницами, пытаясь понять то, что ей только что сообщили. У Матвея подкосились ноги, и он снова сел.

– А… – сказала Ассо. Закашлялась. Залпом допила свое вино. – Значит, меня из-за этого отослали?

– Когда начинаешь задумываться о браке, обо всем таком – ля мур, тужур – тебя отсылают. Ты живешь здесь минимум год. Конечно, когда молодежь созревает, все охотно расстаются с девственностью, и обычно это происходит с людьми. Ты же уже видишь, сколько здесь людей, а сколько наших. Если ты проживешь здесь год и не захочешь оставаться… я таких случаев не припомню, кстати… ты можешь вернуться в свой мир, но, во-первых, Ассо, ты уже будешь не девушкой, а во-вторых, кромешницы очень быстро беременеют. Это та плата, о которой я тебе говорил. И это плата за выживание. Если ты станешь жить с Велемиром и забеременеешь от него, ты умрешь, и зачем тогда ты покидала водный мир?

Она опустила голову. Матвей разделял ее чувства: он и сам не догадывался о том, как все работает. Если бы не Ассо, он и дальше оставался бы в неведении.

– Но это все ужасно, и ужасно странно, – через силу проговорила Ассо.

Анатолий наклонился вперед и взял ее руку в свою.

– Девочка, – сказал он проникновенно. – Если у вас с Велемиром будет такая большая любовь, ты запросто можешь сходить замуж, ну забеременеешь, что тут попишешь, потом разведешься и будешь жить с ним. Не то чтобы долго и счастливо… кхм, зная Велемира… но какое-то время. А пока нельзя. Я удивлен, что тебя не ввели в курс дела твои родные – или хотя бы наши официальные службы, но…

– Я поняла. – Она вырвала руку.

– Мы живем долго. Очень долго. По сравнению с людьми это особенно заметно. Так что не торопись. – Анатолий вновь покосился на сына. – Ты вполне можешь поразвлечься с полукровками и людьми. Не позже чем через год замуж.

– Спасибо.

– Обращайся.

Глава 32

Новенький паспорт занял свое место в сумочке Ассо рядом с телефоном. Раскланявшись, гости сели в машину и выехали с территории поместья на шоссе.

Поначалу Ассо молчала. Молчал и Матвей, так же как она, ошеломленный особенностями жизни кромешников.

– Отвези меня, пожалуйста, к воде, – проговорила она наконец. – Мне нужно подышать. Если у тебя много дел, просто высади где-нибудь, где есть вода. Лучше проточная, конечно.

– Хорошо.

Он поменял маршрут. В голове промелькнуло: «Вот такая ты мне нравишься больше – притихшая и настоящая, без этого фейского гипноза и чувственных взглядов, от которых перехватывает дыхание». Он тут же вмазал себе в ответ: «Она всегда была естественной! Эмоциональный, порывистый ребенок, отдающийся и восторгу, и недоумению, и печали целиком. Такой, каким ты всегда хотел быть и никогда не мог, ты, огненная сущность в цементной оболочке».

– Ты похож на отца, – добила она его.

Матвей бесшумно втянул воздух. О времена, когда он мечтал походить на отца, блестящего, прекрасного, недосягаемого! О времена, когда он ненавидел Анатолия, а еще больше – себя за малейший проблеск этой мысли! Чем он может быть на него похож?

– Скучаешь по маме?

Она пожала плечами.

– Я же ее не знала.

– Неужели это правда, что истинные кромешники рождаются только через смерть мамы?

Ассо покачала головой.

– Нет, конечно, нет. У меня есть младшая сестра, ее мама жива. Просто, как я понимаю, она вернулась с поверхности, и тогда отец взял ее в жены. Я никогда не слышала, чтобы у нее был еще ребенок, но, как я теперь понимаю, это неизбежно. Ее ребенок должен был быть кромешником только наполовину или, например, только на три четверти, если она сходилась тут с полукровкой. И он не мог бы жить на дне. Может быть, его отобрал отец. Люди так иногда поступают. Или же ребенок умер. Мы с мачехой никогда не были близки, и я понятия не имела, что есть такой закон, я никогда не спрашивала, я не знала…