Ключ

– Какой другой сын?

– Ну я не знаю, какой другой, тебе же виднее, – огрызнулся Матвей. – Старший, я полагаю. Когда ты объяснял Ассо, что кромешникам нельзя любить друг друга, ты вспоминал о такой истории из собственной жизни, папа?

Анатолий качнул головой, прищурился.

– Нет. Я ж не с морского дна, я сразу знал, что крутить с кромешницами нельзя. Это важно, у нас этому учат с самого начала. И?

Ассо тихо выдохнула. Они ошибались? Что это может означать?

Но Матвея было не сбить.

– Хорошо, я очень рад, что в твоей жизни не было трагической потери и опустошающей вины. Теперь давай обсудим, что в твоей жизни было.

– В моей жизни было много чего, Матвей. Кто дал тебе право вламываться…

Матвей засмеялся.

– А мне не надо давать право, папа, я теперь сам его взял и делаю, что хочу. Ты меня привлек к этому расследованию, и оно привело меня снова к тебе. Если ты не можешь вспомнить, сколько рассеял по свету отпрысков, давай ты ответишь, почему вспомнил обо мне. Давай начнем опять прямо с понедельника, да? С чего ты взял, что я могу с этим разобраться? Кто это предложил? С какого перепугу ты вдруг вспомнил обо мне, когда мы не виделись столько лет?

Анатолий поднес руку ко рту и погрыз ноготь. Казалось, он искренне пытается вспомнить.

– Ты видел, что мы с друзьями выпили, – проговорил он. – В понедельник.

– Видел. С утра пораньше. Это похвально, но…

– Я не помню, откуда возникла такая мысль.

Матвей покачал головой.

– Позволь тебе не поверить. Во-первых, ты не был пьян, как свинья. Ты вполне стоял на ногах и отдавал себе отчет во всем, что делал. Во-вторых, папа, ты сказал, что все уже уладил с моим начальством. Ты знал про пожар…

– Ну про пожар все знали, это же все же контора нейтральной службы, такие новости доводятся до всех кромешников. Тем более, когда имеется подозрение на поджог. Это не каждый день случается, знаешь ли. Нейтра…

– Предположим. Значит, это кто-то из твоих собутыльников упомянул, что в пожаре сгорела контора, в которой работает твой сын, – о чем твои собутыльники осведомлены гораздо лучше, чем ты, и это естественно, – и у тебя возникло гениальное озарение, не пригласить ли этого сына заняться тем, что интересно тебе, пока он все равно болтается без дела.

– Ну… наверное, примерно так все и было.

– Не сходится. Ты приказал притащить меня сюда рано утром и к тому времени уже обсудил все с моим непосредственным начальством… Ладно. Давай зайдем с другого конца, папа. Какие у тебя еще есть дети?

Анатолий присел на край стола, как будто обессилев.

– Дети?

– Дети. Ну малыши такие, знаешь, рождаются от союза мужчины и женщины. Потом вырастают. Типа меня. Я понимаю, мужчине не обязательно запоминать, кого он осеменил, но все же, пап, напрягись, может быть, ты что-то вспомнишь. Ты не сходился с кромешницей, это мы уже знаем, прекрасно, теперь дальше. С кем сходился?

– Почему ты спрашиваешь?

Матвей закатил глаза.

– Я тебе говорил. В деле замешан твой другой сын. Скорее всего, он и есть тот самый Крысолов. Ты что-то знаешь об этом и молчишь. Скажи, от кого у тебя был еще сын. Другой сын. Сосредоточься, папа. Одно слово, и мы уйдем.

– Я не знаю, – сказал Анатолий.

Матвей обернулся на своих спутников, но что они могли поделать? Ассо потеряла волшебные свойства, а Денис никогда ими не обладал. Он вновь повернулся к отцу и вгляделся в постаревшее на глазах лицо.

– Мне кажется, что сейчас ты говоришь правду, – негромко проговорил Матвей. – Это ужасно, конечно. Но моя интуиция, усиленная сейчас многократно, утверждает, что ты говоришь правду. До свидания, папа.

Глава 2

Они вышли на крыльцо. Торопиться теперь было некуда. Матвей в сердцах сдернул и отшвырнул одну из цветущих плетей – то ли бугенвиллею, то ли глицинию, он в растениях никогда не разбирался.

– Нам нужен план Б, – вступил Денис. – Будем опрашивать друзей твоего отца? Или еще раз проедемся по учителям музыки и танцев, показывая им фото твоего брата?

Матвей в задумчивости просвистел какую-то музыкальную фразу.

– Пойдем пока, покатаемся. Когда я веду машину на большой скорости, мне лучше думается. Если вы не против.

Денис пожал плечами: ему было все равно. Не напоминать же каждый раз, что он заинтересован в первую очередь не в том, чтобы добраться до Крысолова, а в том, чтобы разыскать Василису.

Ассо, разумеется, промолчала.

Матвей завел мотор, Денис приоткрыл для девушки дверь, а она вдруг, сходя с крыльца, с размаху села на ступеньку.

– Ты чего?

Денис подскочил к ней первым. Она терла лодыжку, лицо исказилось от боли, на глазах выступили слезы.

– Блин, тут до машины два шага, как же ты так! Дай посмотрю! Подвернула?

Вышел из машины Матвей, глянул строго.

– Очень больно? К врачу?

Она помотала головой. Матвей приблизился и, не спрашивая, закатал штанину ее спортивных штанов, но ничего особенного не увидел. Сел рядом, на ступеньку ниже, поднял ее ногу себе на колено и положил по обе стороны тонкой щиколотки свои ладони.

– Я не умею! – проговорил он с досадой и сосредоточился.

Ассо тоже закрыла глаза. Так они и сидели молча, общаясь без слов, через прикосновения. Денис почувствовал себя лишним и отошел в сторонку – воздухом подышать.

Через пару минут Матвей встряхнулся.

– Стало легче?

Ассо скорчила непонятную рожицу: вроде не слишком. Матвей раздраженно цыкнул, встал и подхватил ее на руки. Сгрузил в машину.

– К врачу? – повторил он, и она снова покачала головой.

– Прямо по сказке идем, – брякнул Денис.

– По сказке?

– Ну «Русалочка». Каждый шаг отдавался болью, голос потеряла, все по Андерсену.

– Блин, Денис, ты дебил.

– Что есть, то есть.

Зато Ассо слегка улыбнулась и потрепала его по руке. Потом достала телефон и помахала им перед Матвеем, мол, сейчас что-то напишет. Он кивнул.

«Когда мы тогда с тобой ездили сюда за паспортом, Анатолий говорил не только о любви. Он еще сказал, что я могу позабавиться с полукровкой, потому что сам он так и делал», – набрала Ассо и показала экран Матвею. У того под глазом дернулся нерв – формулировка, конечно, не была щадящей, – но он взял себя в руки и сосредоточился на содержании сообщения.