Ключ

– Ты… у тебя хорошо с химией получается.

– Спасибо, – улыбнулся он. – Родаки заставляют ходить к репетитору.

– Хочешь быть врачом?

– Не то чтобы. Но отец говорит, они много зарабатывают. И он уже поговорил с преподавателями в местном ВУЗе, так что я, считай уже свой.

– Круто! – Совершенно искренне вырвалось у меня. – А у меня вот не очень. Ты понимаешь, как решать последнее задание?

Он покачал раскрытой ладонью, мол, когда-как. Но я не собиралась сдаваться.

– Слушай, нельзя ли мне тебя попросить объяснить его? Я так волнуюсь, что не сдам эти экзамены…

– Ты вроде неплохо знаешь химию. В органике вообще вроде, как рыба в воде.

– Н-да… Это мне везло, наверное. Просто последнее задание, ну, никак не дается мне. Если бы ты помог, я была бы очень благодарна.

Он на несколько секунд казался удивленным. Затем осмотрел меня сверху вниз, кивнул и, к моему изумлению, согласился:

– Ладно, как хочешь. Давай завтра у меня после школы? Я отправлю тебе адрес.

Не веря в происходящее, я закивала, как болванчик и показала свою страницу на смартфоне. И тут увидела за его спиной на углу школьного двора далекую фигуру, прожигающую меня взглядом. Сразу ощутила себя затушенной свечой. Попрощавшись с Никитой, я решительно направилась к Любе.

– Привет, – я неловко улыбнулась ей. – Ты, наверное, не помнишь меня…

– Что тебе надо? – Резко оборвала она мои шаткие попытки наладить диалог. – Если ты не заметила, я не собираюсь с тобой разговаривать. И мамку свою держи от нас подальше. Ничего нам от вас не надо.

Кулаки сжались сами собой.

– Деревенские так и не научились себя вести.

– Научились. Как раз у городских, – ответила Люба и махнула руками, прогоняя меня.

Я уже развернулась, но все-таки решила закончить все основательно. Пусть выскажет, хотя бы за что так относится.

– В чем твоя проблема? – Спросила я напрямую. – Что я тебе сделала?

– Ты еще спрашиваешь? – Впервые я вживую увидела описываемый в книгах темнеющий взгляд. – Ты хоть понимаешь, что ты со мной сделала? Понимаешь, что мне пришлось пережить?

– Что? Вот что пришлось тебе, чего не довелось мне? Или ты забыла, что я тоже потеряла близкого человека? Ты серьезно обвиняешь меня в том, что я заметила тела в лесу? Прошло десять лет, дура, если ты не забыла. Или ты хотела меня обвинить в этом убийстве? Хочешь сказать, семилетняя девочка убила двоих взрослых людей?

Казалось, она меня ударит. Может, она действительно хотела причинить мне боль, но в тот раз я ранила ее куда больнее. Из школы вышли ее одноклассницы, и Люба тут же метнулась в их сторону. Разъяренная, она отмахнулась от их расспросов и попросила идти быстрее. Они провожали меня долгим прожигающим взглядом.

Поздно ночью я никак не могла уснуть. В голове все мелькали мысли о том, почему Люба такая глупая. А может это все-таки я дурочка? Нет, не я же обиделась на человека за события одиннадцатилетней давности.

Перевернулась на другой бок с твердой уверенностью в собственной правоте.

«Может, тут что-то глубже, чем обида», – вновь продолжили мучить мысли. На самом деле, может, и правда. Она могла просто столкнуться через меня с воспоминаниями о прошлом. «Через что мне пришлось пройти!», – вспомнились ее слова со школьного двора. Может, я своим возращением напомнила ей о том времени, когда для нее мир окрасился в темные тона?

Перевернулась на другой бок и сжала руками подушку. Так странно было спать на большой кровати. В коммуналке мы могли позволить себе только небольшие раскладные кресла.

«Может, Люба просто столкнулась с психологической проблемой, а мое возвращение стало триггером?», – вновь мелькнула мысль, и я сильнее вжалась в подушку. Хотелось спать, но размышления бросали из стороны в сторону, от какой-то маленькой детали вновь и вновь возвращались к подруге детства.

«Так! Завтра у меня встреча с Никитой, я должна быть выспавшейся!», – напомнила я себе, но это не помогло. Ни мечтания о завтрашнем свидании, пусть и по учебе, ни воспоминания о его улыбке или игре в футбол не могли полностью отвлечь меня от мыслей о Любе.

Ведь я тоже столкнулась с большими проблемами! Вот как она не понимает этого? Мне тоже было тяжело, тоже пришлось долго приходить в себя. Бабушка вообще не выдержала этой утраты, заболела… В отличие от Любы, у которой были старшие сестры, у меня осталась только мама. Это страшное событие одиннадцатилетней давности оставила такие шрамы на моей семье, что, если ее представить в виде живого существа, она скорее напомнит чудовище Франкенштейна.

Я резко подскочила и подошла к ноутбуку. Мамин подарок на прошлый день рождения отнесла прямо в кровать, подперла подушкой стену, устроилась поудобнее, положила на колени ноутбук и принялась искать страницу Любы в соцсетях. Ага, она есть у Сережи в друзьях. Хотя это странно, он ни разу не обмолвился об этом. Повезло, ей могут писать не друзья – не хочу добавлять ее, много чести.

В этом письме я высказала ей все: и как мне было плохо, и как тяжело пришлось нашей семье: и про болезнь бабушки, и про жизнь в коммуналке и про ее неразумные, причиняющие мне страшную боль претензии. И в конце добавляю, как мне жаль, что наша дружба так и не возобновилась. Умолчала лишь о том, как мама любила снимать стресс, и как больно после этого было мне.

«Я ведь не виновата», – хочу добавить, но стираю и отправляю сообщение без этих извинений. Правильно ли я поступила? С этим вопросом я и уснула.

Глава 3.

Утро все-таки выдалось приятнее. Один из последних октябрьских дней встретил меня листопадом из по-осеннему золотых и красных листьев, ясной погодой и холодным ветром. Я потеплее укуталась в любимую куртку, поправила гриффиндорский шарф и едва ли не вприпрыжку направилась в школу. Ведь сегодня у меня важная встреча!

Ни самостоятельная работа по биологии, ни противная рыба на обед, ни даже Жаба не смогла испортить прекрасное настроение. Я целый день предвкушала встречу, внутри меня будто росло что-то светлое и теплое. Даже увидев, что Люба прочла сообщение, но ничего не ответила, я не расстроилась. Нет, нечто внутри меня сумело отогнать даже подобную глупость, как обида. Пусть даже она его не читала, а тут же удалила – что мне! Я молода, влюблена и даже немного счастлива. Считаю это своим маленьким успехом.

– Ты сегодня так и сияешь! – Заметил Сережа. Мы сидели на алгебре и пытались понять, как решать интегралы. Конспекты мало чем могли помочь, поскольку для расшифровки иероглифов нужно как минимум несколько лет. А букв тут уже давно становилось все больше и больше.

– Я всегда сияю, просто ты не замечал, – улыбнулась я и вновь взглянула на записи с прошлого урока. – Слушай, как думаешь, какова вероятность, что математики просто придумали свой язык, типа азбуки Морзе, и на самом деле просто оскорбляют нас.