Ключ

Воин потирал занывший висок — он не представлял, как мог Крысеныш уловить смысл сказанного солдатом нынче ночью на постоялом дворе. Хотя о происхождении столь необычного имени догадывался. Рато — так называли крыс караванщики из Накана. Наверняка они частенько кричали друг другу «Рато! Рато!» пытаясь поймать его в перемешанной груде тюков и корзин.

— Кто научил тебя? — спросил Марк задумчиво.

Крыса на руках мальчишки была самой обыкновенной крысой. Мысль об ещё одном оборотне-перевёртыше Марк отмёл сразу. Даже самый тупой крестьянин никогда не поверил бы сказкам о человеке, способном обернуться существом гораздо меньше себя. Вдобавок, Братья вовсе не были людьми и большую часть времени предпочитали оставаться в волчьем обличье. Редко кто из них сохранял рассудок, надолго становясь человеком. Союз девочки и оборотня держался столько лет потому лишь, что Сирроу был всё же ближе к зверю.

Марк так задумался, что Крысеныш заскучал. Мальчик вдруг ударил генерала ладонью в плечо, кивком указав на крутящуюся на столе пыль. Глаза Марка полезли на лоб, а Рато, почувствовав, что сумел удивить, и вовсе разошёлся. Заёрзал в кресле, и вскоре маленький серый вихрь собрал со столешницы все пылинки до последней и превратился в юркого зверька, крысу, скачущую взад-вперёд по краю стола. Чем шире распахивались глаза Марка, тем громче хохотал мальчишка, пока рука воина не дёрнулась, хлопнув по дереву, взметнув облачко пыли.

Рато чихнул. Смех стих. Марк во все глаза смотрел в лицо мальчишки и не видел ничего, кроме любопытства, желания играть.

— Возможно, мне не стоит так уж доверять тебе, Первый, — шепнул Марк, и тут же подумал, что, возможно, ему вовсе не стоило бы говорить это вслух.

— Идём, — решительно поднялся он, взяв мальчишку за руку. Рато повиновался, но, встав, ссутулился, явно с непривычки ходить прямо. Воин покачал головой. — Не пойдёт, брат. Тут дворец — не богадельня. Учись ходить, как ходят люди.

И мальчишка снова понял, выпрямился неловко, сделал пару шагов по кабинету, остановился, глядя вопросительно.

— Так, — подтвердил Марк, чувствуя, как волосы дыбом встают на руках и затылке.

Он скоро провёл его дворцовыми лабиринтами, выбирая самые глухие закоулки, — гвардейцы у приёмных покоев и так уже провожали его чересчур недоумёнными взглядами.

Мальчишке не нашлось бы места на кухне. Марк был готов биться об заклад — повара не понаслышке знают маленького уличного воришку. Казармы годились ещё меньше — причуды главнокомандующего и без того были у всех на устах, а капралы обсуждали лишь «этого неуклюжего ротозея из разбойников», а вот конюшня… конюшня подходила как нельзя лучше.

Мальчишка-грум, внучатый племянник старого конюха Гната, обрадовался Крысенышу. Слишком юный, чтобы держать себя на равных с прочими парнями, он тосковал на хлопотной работе, где лошади оставались единственными благодарными собеседниками и поверенными.

— Научу, — обрадованно тараторил Иванко, — разговаривать научу, даже читать. А хотите счёту?!

— Учи-учи, — отмахивался Марк, глядя, как без всякой опаски вертится меж копыт Рато и лошади мягкими губами тянутся к бритой макушке. — Дядьке скажи, пусть тебя без нужды не дёргает, вот она теперь — твоя основная обязанность.

Он повернулся, чтобы уйти, но был пойман за руку:

— Генералиссимус…

По тому, как дышал мальчик, как краска заливала его уши и шею, воин угадал серьёзное дело и обернулся, поднял подбородок ещё не решившегося на откровенность юнца, заставляя того смотреть прямо. Это подействовало.

— Марк, — повторил мальчишка уже более решительно, — нынче утром во дворец прибыла ведьма, а с ней охрана… охранница, — поправил он себя.

Марк ждал, догадываясь уже, о чём хочет сказать подросток.

— Вам не докладывали, должно быть, — он снова сбился с официального тона, — да никто и не знает, наверное, но целый час она провела где-то во дворце без всякого разрешения и присмотра.

— Она? — переспросил Марк, чтоб не выдать свою осведомлённость.

— Ну, то есть не ведьма! Её ктран!

— Ты ведь, верно, подумал, что, раз ктраны живут почти на границе…

— Ну, да, — грум покраснел ещё мучительней.

— Ты молодец, — похвалил Марк, — никогда не стоит доверять незнакомым людям. Что же касается ктранов — они чтут договор. Я нынче сам отправил её домой, дав в сопровождение двух гвардейцев, — добавил он, чтоб окончательно успокоить парнишку, и был прав. Улыбка, сверкнувшая на его загорелом лице, показывала, что старый дед Гнат, видно, не раз рассказывал о былых приграничных стычках и о той великой услуге, которую столетиями ктраны оказывали Далиону.

Этот эпизод, однако, напомнил воину о других незавершённых делах, и скоро грум подвёл к нему осёдланного жеребца. Крысеныш насторожился было, вскочив по своему обыкновению на калитку стойла, но воин велел ему оставаться в конюшнях, и тот послушался.

Солнце с ясного небосклона жарило вовсю. Хотелось бы верить, что именно поэтому я так взмок под стёганой кожанкой. Волосы под шлемом липли ко лбу, щекотали шею, я пожалел вдруг, что не обрезал своей шевелюры.

— Алан, — я кинул пробный камень.

— Идём, — он развернулся, направившись к засыпанной белым песком площадке для поединков. — Думаю, начнём с простого гвардейского клинка. Времени не так уж много, я должен научить тебя хоть чему-то.

Я не поверил этому спокойному, деловому тону. Я уже достаточно знал своего случайного напарника, чтобы понимать: он, может, и не убьёт меня… но наверняка покалечит.

— Алан, не сходи с ума, — мне всё же пришлось пойти за ним, просто чтобы не орать через весь плац. Идея с признанием, позволившим бы взять в свои руки хоть какую-то инициативу, уже не казалась мне столь удачной.

— Боишься? — бросил он через плечо со злой усмешкой.

— Алан! — Я встал, решив, что не позволю больше вертеть собой всем и каждому. Что-то в моём тоне заставило его остановиться. — Ты можешь убить меня прямо здесь или покалечить так, чтоб я не смог больше жить и радоваться жизни. — Он ждал продолжения, щурясь на бьющее прямо в лицо солнце. Я подавил желание скрестить руки на груди, но заткнул большие пальцы за ремень перевязи и медленно пошёл к нему навстречу, — Алан, когда короля зарежут в его покоях, — он дёрнул уголком рта, и я продолжил с нажимом, не дав ему перебить, — а это непременно случится в первую же ночь празднеств, будет уже всё равно, кого именно провозгласят сводным братом Ллерия и посадят на трон править. Ты поручишься, что я не сын Августа, зачатый тридцать лет назад на границах Пустошей? Выйдешь перед смятенной толпой, которой так же, как тебе, нужен король?

Теперь мы смотрели глаза в глаза друг другу, и я, наконец, увидел в его взгляде понимание.

— Ты… Ты-то как ввязался в это?.. Кто? — Его ярость вспыхнула с новой силой. — Кто посмел? Вадимир? Марк?!

— Не Марк! — поспешил я пресечь подозрение. Я ни разу не слышал, чтобы хоть кто-нибудь из заговорщиков упоминал его имя, хотя до сих пор не мог понять, какие виды имел на меня главнокомандующий. Предательство далось нелегко. — Вадимир… и прочие.

— Кто? — Его голос был тих и не оставлял сомнений в последующих действиях.