Ключ

— Доверенное лицо самого короля. Его советник и, не побоюсь этого слова, друг. — Изот скосил глаза на пальцы, сжимающие навершие, и дипломатично кивнул, соглашаясь. — Я бы… просил вас, — Изот поспешил отвести взгляд, увидев, как побелели пальцы Марка, — просил вас повлиять… на казначея.

— На казначея? — переспросил Изот, улыбнувшись.

— Да, на него, — Марк ответил тем же. — Армии нужны деньги. Его величество и сам поймёт это… если его не будут сбивать с панталыку мелкие прихвостни.

— О!

— Именно.

К дверям шахматной комнаты они подошли молча.

Мраморный пол был холоден. Зато дерево подоконника за день нагрелось. Ведьма с ногами взгромоздилась на него, пристроив на колени украденную со стола вазочку сладостей. Ллерий любил южные яства, что доставлялись к нему прямиком из Накана. «Бедненький, — подумала ведьма, стряхивая сахарную пудру с ароматного печеньица, — не баловали тебя в детстве». Она изрядно опустошила вазочку, прежде чем за дверьми послышались шаги генерала Марка, но не успела она обрадоваться, как его сапоги прогромыхали куда-то мимо, и ей пришлось вернуться на подоконник.

А после появился казначей. Подошёл неслышно на плоских подошвах и тихо открыл дверь. Наина замерла, боясь обнаружить себя, но домовой направился прямо к окну, отдёрнул штору. Глаза под седыми кустистыми бровями глядели укоризненно. Вдруг почувствовав себя нашкодившей девчонкой, ведьма смущённо пожала плечами.

Домовой сокрушённо вздохнул, отнял и поставил обратно на стол вазу, снял с каминной полки шкатулку и снова доверху насыпал сладостей. Лишнее полукресло уютно расположилось перед камином и уже не казалось лишним.

— Хочешь, садись к огню. Вечереет. Протянет тебя от окна.

— Спасибо, — ответила ведьма с улыбкой. Птичкой порхнула со своего насеста, как крылом, задела кончиками пальцев, благодаря.

Он улыбнулся ей. Откинул крышку широкого и длинного сундука, по совместительству служившего скамьёй, и вынул оттуда плед, набросил на ручку кресла, прикрыв босые ноги Наины. Отступил на шаг, прищурившись.

— Вот так тебя никто и не заметит.

Она кивнула и откинула голову на спинку, наконец-то расслабившись. Слева теперь потрескивали разгорающиеся в камине дрова, а справа рукой было подать до шахматного столика, за которым сидел уже, ожидая тайного совета, королевский казначей.

Марк и Изот явились вместе.

Марк распахнул дверь. Пропустил вперёд личного секретаря его величества. Тот был более обыкновения взъерошен, бросал на воина полные неприязни взгляды. Не заметил даже кресла у камина и отдёрнутых штор. Марк игнорировал его — вдумчиво изучал покрытый лепниной потолок. Так и сидели все трое в напряжённом молчании, от которого воздух казался густым и наэлектризованным, пока не пришёл король.

Его величество был в прекрасном расположении духа.

— Изот сказал мне, — начал он с порога, пока все встали, приветствуя его, а секретарь предупредительно отодвинул королевское кресло, — что Брониславы нет в составе посольства. Чудесная новость, не правда ли?

Воин поморщился.

— Это не так, пока я не получу вестей из Храта. Мы должны быть уверены не столько в том, что Бронислава не пересекала границы, сколько в том, что она осталась в столице Белгра. Почтовый голубь должен прибыть со дня на день.

— Ну вот всегда вы так, — Ллерий не смог сдержать досады, — что вам стоило промолчать и не портить мне настроение?

Снисходительно улыбаясь, Изот развёл руками.

— Таков уж наш генералиссимус, ваше величество.

— Где Адольф? Я собирался обсудить с ним предстоящие празднества. — Ллерий поспешил сменить тему разговора.

Казначей ответил, пододвигая вазочку со сладостями к королю.

— Градоначальник просил передать глубочайшие извинения. Он занят. Действительно занят.

— Неужели?! — делано ужаснулся Ллерий. — Занят настолько, что не может уделить пару часов своему королю?

— Смею вас уверить, подготовка к празднествам идёт полным ходом, и всё будет организовано в лучшем виде. С учётом последних событий в городе… — домовой огладил белую бороду, — следует начать их как можно раньше.

— Раньше? — пальцы Ллерия нырнули в вазочку. — Нет, я не возражаю. Пусть мой народ хорошенько повеселится в честь моего восшествия на трон. Но отчего спешка? Что такого стряслось в моей столице?

— Ничего особенного. Не беспокойтесь, — поспешил вмешаться Изот. — Просто… город переполнен и это создаёт… некоторые трудности.

Воин усмехнулся.

— Трудности… Неконтролируемые толпы валят в город. Ежедневно до тысячи человек приходит в столицу с Севера. Дружина патрулирует улицы наравне с городской милицией, и всё равно мы не в силах предотвратить стычки.

— Людям нечем занять себя, — парировал Изот, — они пришли повеселиться, потратить деньги. Чем скорее мы предоставим им такую возможность, тем скорее улягутся беспорядки.

— Беспорядки? — Ллерий прекратил жевать. Пальцы, усыпанные сахарной пудрой, замерли.

— Ничего серьёзного! — поспешил исправиться секретарь, — Просто… просто горожане несколько взволнованы ожиданием.

— Да, взволнованы настолько, что решили вспомнить вдруг все обиды, накопившиеся за последний десяток лет. Лорд Адольф уже сутки занят тем, что разгребает бесконечный поток жалоб…

«Марк, Марк, — думала ведьма, глядя, как хмурится её возлюбленный, кидая косые взгляды на Изота и вовсе не замечая недовольной гримасы Ллерия. — Что же ты делаешь, Марк?» Она вдруг почувствовала признательность к Изоту за то, что тот протащил её на этот тайный совет высших лиц государства.

Кат, атаман Октранского леса, спал. И сон его был глубок и чёрен, как омут. Юродивый выпустил, наконец, ладонь спящего, так и не сумев ничего увидеть.

Зато на него затравленно смотрел свернувшийся калачиком зверёк — девушка, дочь Ветошника. Лежала, не смея пошевелиться, — рука Сета, обхватив, крепко держала за талию, его дыхание приподнимало тёмный пушок на её затылке.

— Не бойся, он не обидит тебя, — успокаивающе прошептал юродивый, не испытывая, впрочем, должной уверенности в собственных словах.

Ворон заходил по столу туда-сюда — словно учёный муж в тяжких раздумьях.

— Лучший друг висельника, — тихонько позвал юродивый. — Лучший друг висельника.

Ворон остановился, сверкая чёрным глазом. Девушка задрожала, и юродивый присел на край узкого ложа, погладил по голове, успокаивая.

— Зачем ты защищаешь его? Почему не убьёшь, пожиратель душ? Ты один сможешь.

— Ма-а-астер-р-р! — прокричал ворон, расправляя крылья. — Ма-а-астер-р-р!

— Ты забываешься, Седьмой! Твои грязные делишки с Синдикатом нас не касаются. — Вишнёвый взгляд потемнел. — Убей его, если ты один из круга!