Ключ
Шрифт:
— Буду! — выдохнул Ветошник, впившись взглядом в тусклое колечко на среднем пальце Сета.
— Хорошо. Тогда слушай сюда, приятель.
Когда щёлкнул ключ в замке, ведьма вздрогнула. Дрова в камине прогорели, и рубиновые угольки бросали алые отсветы на чёрный мраморный пол. Иногда затухшее было пламя поднималось слабенькой волной, пробегало, взволновав сумрак шахматной комнаты, и вновь гасло, поглощённое тьмой.
Вздохнув, ведьма чуть подтянула плед к плечам, закрывая зябнущие руки, откинула голову на спинку. За окном сгустилась уже непроглядная ночь.
Немало
— Да. Так… Теперь ярусы. На ярусах я хочу пару купцов и представителей гильдий. Не всех, конечно же! Не всех, ни в коем случае… Ну, ювелиры. Может быть… ткачи. Кто-нибудь… поприличнее.
— И по-бога-а-аче. — Стило чиркнуло по листу.
Ллерий покосился на домового. Согласился неохотно:
— Да, побогаче. А ещё ведьма. Отдельные приглашения Наине и главам гильдий. Проследите.
Седая голова, склонённая над пергаментом, тихо качнулась, а Изот остановил вдруг бесцельно блуждавший взгляд, вперившись в тусклые первые звёзды за витой решёткой окна.
Потом он выпрямился в кресле и медленно оглядел комнату.
Перед жарко полыхавшим камином стояло пятое кресло. Пустое, с наброшенным на одну ручку пледом. Воин чуть скосил глаза, наблюдая за личным секретарём его величества, и тот заставил себя расслабиться, заложил ногу за ногу, откинул голову на высокую спинку, но ещё долго скользил внимательным взглядом из-под полуопущенных век. А уходя — запер дверь.
Ведьма улыбалась, прислушиваясь, и второй щелчок — звук спрятанного в стенах механизма — не заставил долго себя ждать. Потайная дверь открылась почти бесшумно. Отошла в сторону одна из деревянных панелей, и свет факела ворвался во тьму.
Изот снова был бос. Ступал по холодным мраморным плитам, невольно поджимая пальцы. На левом чулке протёрлась дырка.
Личный секретарь его величества подошёл к окну. Свободной рукой он приподнял одну штору, затем — другую. Обернулся, факел нырнул под мраморный столик, негодный скрыть даже ребёнка, не то что взрослую женщину. Пламя лизнуло столешницу снизу.
Потом он медленно поднял факел над головой и огляделся. Подошёл к широким коротким сундукам, чьи обитые бархатом крышки одновременно служили сиденьями, — откинул одну, другую, третью, пятую… Обернулся, наконец, вперившись в стоящее перед камином кресло. Стремительно прошёл мимо и, упав на колени, заглянул глубоко в камин, подсвечивая себе факелом. Затем снова уставился в спадающий с ручки кресла плед.
Чуть улыбаясь уголком рта, ведьма глядела в его лицо — слепленное грубо, неумело и наспех. В неверном свете факела черты его были почти гротескны.
— Ведьма! — выругался личный секретарь его величества поднимаясь с колен. — Ну, ве-е-едьма…
Он встряхнулся, как пёс, склонил голову набок и вдруг, будто ожидая, что найдёт её там, может быть, обернувшуюся кошкой, сдёрнул плед с ручки кресла.
Постоял, держа на весу, встряхнул, разворачивая. Ведьма не выпала из складок медной монеткой и не покатилась,
звеня, по полу.— Зараза, — уже безо всякого выражения выдохнул он и, бросив плед обратно, покинул шахматную комнату так же, как и вошёл в неё.
Ведьма долго ещё сидела, смеясь беззвучно и благодаря домового за его охранные чары, но никто не вернулся ни через час, ни через два. Боясь лишний раз шевельнуться, сбросить магический покров, прятавший её от посторонних глаз, она медленно-медленно натянула плед, укрыв ноги и плечи, и лишь тогда позволила себе заснуть.
Так и увидел её Марк, вернувшийся утром в шахматную комнату — зябко свернувшейся в кресле у окончательно потухшего камина. Тихо прикрыв дверь, он прошёлся по периметру, простукивая стены рукоятью поясного ножа, скоро нашёл ложную панель, и ещё быстрей — механизм, отпирающий её. Лишь потом он подошёл к ведьме.
Та была бледна против обыкновения, ни следа румянца не согревало алебастровую кожу, и дыхание вырывалось изо рта едва заметными облачками. Жарко светящаяся ящерка, притаившись в волосах, глядела, не мигая, агатовым взглядом, и Марк сам подмигнул ей, улыбнувшись.
— Идём, дорогая, — сказал он, бережно поднимая ведьму на руки, закутывая пледом стройные ноги.
Она застонала, но не проснулась.
— Прости, — он прижался щекой к её ледяной щеке, мимолётным поцелуем согрел губы. — Прости, — повторил, глядя на слабо трепетавшие веки.
Когда с ведьмой на руках главнокомандующий покинул шахматную комнату, караул у входа ещё долго смотрел ему вслед. А Марк, шагая по длинным коридорам ещё спавшего дворца, вспоминал слова, сказанные вчера Крысенышу: «Тут дворец — не богадельня», — и не знал, как же ему справиться с этим, как собрать новый круг.
Стражники у его покоев вытаращились навстречу, но один предупредительно распахнул створку двери, и воин кивнул ему благодарно.
На узкой солдатской кровати уже спала осмотренная лекарями и напоенная настоями старуха. Рато по обыкновению свернулся калачиком в одном кресле, и воин бережно опустил ведьму в другое.
— Не богадельня… — повторил он, стоя растерянно посреди кабинета.
Глава 19
Шаг вперёд и влево, я приседаю, едва успевая увернуться от несущегося, казалось, прямо в лицо меча. Вес на левую ногу, выпрямиться, и вот он — снова со свистом рассекает воздух, грозя ударить по шлему. Шаг вперёд и влево, ноги в коленях, вес, ушёл, выпрямился, шаг вперёд и влево… Вальсируя, мы кружили по площадке. Кольчуга за последние два часа значительно прибавила в весе, а подкольчужник насквозь пропитался потом. Шаг вперёд и… остриё меча вдруг пребольно тыкается в грудь и, уже не в силах устоять на ногах, я отлетаю и падаю назад.
— Рубящий! Вперёд и вбок! Колющий! Вбок! — Пока я сижу на песке, потирая синяки под кольчугой, Алан отправляет меч обратно в ножны. — Сколько раз повторять? Ты не следишь за мной? Не следишь за моими движениями? Ты вообще следишь за мечом?
Не в силах отвечать, я сухо сглатываю, мотаю головой. Под шлемом ощущается звенящая пустота. Наконец, мне удаётся подняться.
— Алан, — язык липнет к небу, — дай мне передохнуть. — Непослушные, негнущиеся пальцы колупают ремень, впившийся в шею под подбородком. Я никак не могу расстегнуть шлем.