Ключи от рая

Опуская Лори в могилу, я немного замешкался – просто не знал, как его положить. Из спины у него торчала стрела, она будет мешать, а вытащить ее я не решился. Да, ему уже не будет больно, и все равно мне было неприятно. Неприятно до такой степени, что я снова опустил казака на землю, взял лопату и выкопал на дне могилы небольшую ямку – чтобы в нее вошло оперение стрелы. И лишь после этого опустил тело в могилу.

Новая проблема: взяв лопату в руки, я понял, что не смогу просто так закидать Лори землей. Да, он умер, но не перестал от этого быть человеком. Не могу я бросить ему в лицо лопату земли, не по-человечески это. Пришлось собирать ветки, прикрывать его, на ветки я насыпал старой опавшей хвои – она оказалась очень мягкой, почти нежной. Лишь после этого я снова взялся за лопату.

Когда все было закончено, я воткнул в изголовье могилы казака его саблю. Убедившись, что все сделано по совести, взял лопату и вернулся в дом.

Глава седьмая

Утро следующего дня я встречал в одиночестве, никто так и не вернулся. Этого можно было ожидать, ведь Чуи упоминал о том, что за Кольцом надо идти целый день. Значит, вернутся они в лучшем случае сегодня вечером, да и Алина говорила о том же. И все-таки жаль, что они не взяли меня с собой. А может, и правильно: я чужой в этом мире.

Я не был особо голоден, поэтому позавтракал несколькими кусочками сушеного мяса. Во время завтрака я думал о том, что полезного из моего мира я могу предложить Альваросу: просто необходимо чем-то отплатить за его доброе ко мне отношение. В итоге я пришел к выводу, что этот вопрос мне нужно будет обсудить с самим Альваросом – вдвоем мы решим, что ему может пригодиться. А Чуи переправит все эти вещи сюда.

Наверное, я слишком задумался, поэтому не сразу услышал чьи-то шаги и тихое пение. Это был не Альварос – я понял это тогда, когда незнакомец открыл дверь и вошел в дом.

Передо мной стоял среднего роста паренек – белобрысый, с добродушным взглядом и широкой улыбкой, в традиционных для этого мира одеждах. Его круглое лицо лучилось радушием – увидев меня, он приветливо кивнул, подошел и сел за стол напротив меня.

– Мимо шел, – пояснил незнакомец. – Дай, думаю, зайду, пережду. Страшно ходить сейчас.

– Да, – согласился я. – Сейчас ходить страшно.

Теперь, как следует рассмотрев незнакомца, я понял, что он не так уж и молод, как мне показалось сначала, – ему было лет тридцать, а то и больше. И лишь странное детское выражение его больших серых глаз, светлая улыбка и ненаигранная простота делали его похожим на подростка.

– А я Альво хотел увидеть. И Алину…

Он с интересом смотрел на меня, я почему-то почувствовал себя неловко – таким теплом и непривычным для меня добродушием веяло от этого человека.

– Их сейчас нет, – ответил я. – Альво придет вечером, а когда будет Алина, я не знаю.

– А я и вижу, – согласился незнакомец. – Захожу, а их нету. Я Мика. А ты?

– Кир. А про тебя мне Алина рассказывала. – Я и в самом деле вспомнил, как девушка упоминала это имя. – А Алина вчера к сваргам ушла, через Дверь. У нее получилось.

– Получилось?! – Мика оперся о стол и радостно взглянул на меня. – Смогла?

– Смогла. Сказала, что попробует найти Ива. Ты Ива знаешь?

– Знаю, знаю… – Мика махнул рукой и засмеялся. – Ив хороший. Он мне столько показывал. И по воздуху возил. – Мика покрутил рукой над головой. – Так страшно было, а Ив говорит: «Не бойся, смотри», а я боюсь и глаза закрываю. А потом посмотрел – а там! Люди махонькие, все махонькое, а красиво!

Мика на секунду замолчал, подняв глаза к потоку и загадочно улыбаясь. Потом ткнул в меня пальцем.

– Я понял, ты тоже сварг! Ты тоже все видел, да?

Мне было жаль его разочаровывать, но и врать я не мог. Вранье никогда до добра не доводит.

– Нет, Мика, я не сварг. Я гасклит.

– Жалко… – огорченно протянул Мика. – Я думал, ты меня тоже по воздуху повозишь. Ну ничего… – Он засмеялся и снова махнул рукой. – В другой раз. А где Альво? Когда придет?

– Они с Чуи куда-то пошли. – Я не счел возможным рассказать Мике о Кольце. – А вернутся вечером. Я же говорил уже…

– И Чуи с ним? – удивился Мика. – Вот здорово! – Он захлопал в ладоши. – Мы с Чуи ладим. Только он хитрый… – Мика широко улыбнулся. По губе у него сползла струйка слюны, он торопливо подтер ее рукавом. – А я к Альво шел. Прихожу, а тут ты… – Мика засмеялся, словно сказал что-то смешное, потом отвернулся к окну.

Я тактично улыбнулся: за время нашего разговора я многое понял об этом человеке. Возможно, Бог не наградил его большим интеллектом, но дал взамен что-то другое. Доброту? Наверное. Глядя на Мику, я понимал, что этот человек и в самом деле очень добрый. Но было и что-то еще – непонятная мне теплота, открытость, – складывалось ощущение, что Мика смотрел на мир совсем другими глазами. Люди ведь очень разные: одни видят только зло и грязь, другие замечают и что-то хорошее. Мика явно видел мир в белом свете, мне казалось, что улыбка никогда не слетает с его губ. Сейчас он смотрел на лед в окне: солнечные лучи подсвечивали его снаружи, лед блестел и переливался мириадами разноцветных искр. Да, это было красиво, но Мика видел во всем этом что-то еще. Его глаза сияли, он зачарованно смотрел на сверкающий лед – и казалось мне, видел что-то неизмеримо большее, чем мог бы увидеть я. Это ведь тоже талант – видеть необычное и чудесное в обыденных на первый взгляд вещах. Падающий листок, журчание ручья, неторопливый бег облаков – захлестнутые делами, мы не видим красоты окружающего мира. А Мика все это видел, и не просто видел – восхищался открывшимися ему чудесами. Так что удивительного в том, что Дверь пропускает его в мир сваргов? Ведь не в интеллекте, выходит, дело, не в мудрствованиях всяких. Все так просто – и так неизмеримо сложно.

– Я ночь люблю, – сказал Мика, снова повернувшись ко мне. – На звезды смотришь – они махонькие такие, а так светят… – Он улыбнулся.

– Есть будешь? – несколько запоздало вспомнил я.

– Нет, не надо… – Мика остановил меня. – Пойду я. Еще завтра отдыхаю, а потом мой день, я койвов пасу. Пастух я, на хуторе живу – тут, неподалеку… – Он снова почему-то засмеялся. – А к Альво я позже зайду. Потом…

Мика поднялся, пригладил ладонью растрепанные волосы и вышел из дома.

Я тоже вышел на улицу. Мика пошел не через мостик, а другой дорогой, обойдя дом справа. Он не оглядывался, я снова услышал его пение. Не то чтобы пение – скорее, Мика просто что-то бормотал себе под нос, то и дело повышая голос. А может, это и в самом деле была песня.

Мика скрылся за деревьями, я облегченно вздохнул – и тут же поймал себя на этом. Опять то же самое. Ну неужели Мика мешал мне, если я радуюсь его уходу? Даже не радуюсь – скорее, просто почувствовал облегчение. Да и не у одного же меня так бывает – вспомните себя, когда к вам приходят гости. Вы вроде бы рады, веселитесь – и все равно облегченно вздыхаете, когда остаетесь одни. Ну разве это честно? Ведь лицемерие это, обычное лицемерие. Мы скрываем свои чувства, тщательно маскируем их за улыбками и правильными словами. А в душе? Да ничего в душе, пустота и холод.

А Мика совсем другой. Не нравится ему что-то – он так и скажет. Не будет хитрить, не будет пытаться произвести выгодное впечатление. Увидит что-то хорошее – искренне обрадуется. Мы не такие – испортили нас каменные джунгли.

Остаток дня прошел спокойно и достаточно скучно. Я не рискнул больше выходить в лес и большую часть времени просто сидел на берегу ручья. Ближе к вечеру попытался изучить волшебный горшок – тот самый, с огнем. Самым интересным оказалось то, что горел он только в печи: стоило сунуть его под металлическую решетку, как тут же вспыхивал огонь. Мне было интересно понять, из чего состояло пламя, оно выглядело почти бесцветным. Я даже сунул в него лезвие своего ножа, потом осмотрел – и не увидел никаких следов копоти. Провозившись с горшком около часа, я так и не смог понять, что же в нем горит. Огонь возникал из пустоты, сам собой.