Книга Трех

Нет, если бы у меня так не болел живот, я бы даже его обнял. Умел Рамик удивлять.

— Но я все-таки надеялся, что ты очнешься до последнего автобуса. Куковать тут все каникулы такое себе занятие.

Ну, и хорошо, что не кинулся обнимать. Я уж испугался, что нашего Рамиля подменили пришельцы, пока я валялся в отрубе. Но нет, все нормально. Рамик продемонстрировал, что он хороший друг, но вместе с тем не изменил себе.

К тому времени вернулся из Башни Байков. Димон за время моего курортного отдыха еще больше похудел, отчего казался более взрослым. Наверное, он действительно обрадовался мне, только силы проявлять эмоции закончились. Что-то подсказывало, что Димон явно пренебрег выходными в составленном графике. Надо будет сделать ему внушение.

— Смотри, что мне выпало с гидры, — протянул он свиток.

— «Когда день станет равен ночи, придет время последнего испытания. Займи место у источника твоей силы, и она поведет тебя». Ну, про «день станет равен ночи» — тут все просто, весеннее равноденствие. А что за источник силы?

Байков пожал плечами.

— Пока думаем.

Что означало: «Мы озадачили Максимова, но Мишка еще не допер, что к чему». Ладно, теперь посмотрим, что там написано на моей бумажке. Я призвал банника, но не успел и слова сказать. Тот появился и сразу же кинулся на меня. Нет, не с кулаками. Хуже, с объятиями.

— Ну ладно тебе, — пытался я отодрать бородатый комок от себя. — Живой же.

— Живой, — сердито проворчал он, — исчез с мертвяком этим, потом появился. Губы синие, сам белый и жизнь внутри словно фитилек на ветру.

— Как поэтично, — вставил Рамиль.

Банник посмотрел на него зло, однако ничего не сказал.

— Потапыч, ты это… ну, в общем… спасибо тебе, большое. Ты меня, получается, спас.

— Свои люди, сочтемся, — как-то загадочно ответил банник.

— Говорят, у тебя одна вещица есть?

Потапыч без лишних слов достал большой свиток. Я развернул его, глядя на возникающие знакомые буквы. И прочитал… все то же самое, что озвучил минуту назад. Слово в слово, как у Байкова.

— Что бы это значило? — стал рассуждать я вслух.

— Сила в нас проявляется по-разному, — пожал плечами Байков, — ты волшебник, я артефактор. Поэтому и стартовые точки будут разные.

— Звучит логично, — поддакнул Рамиль. — Осталось лишь найти ее источники. Но у меня более насущный вопрос. Мы домой-то едем? Макс очнулся, все с ним в порядке.

— Я останусь, — ответил Димон. — Здесь проведу время с большей пользой.

— Ты давай без фанатизма, — сказал я. — Отдыхай. А я поеду. Только не домой. В смысле, в другой дом. Потапыч, собирайся, завтра будем имение осматривать.

Последние автобусы увозили, как правило, двоечников. То есть тех, кто остался пересдавать экзамены или избавляться от прочих хвостов. Справедливости ради, таких было не особо много. Надо довольно сильно постараться, чтобы попасть в список неуспевающих. Что и говорить, если даже Тусупбаев уехал домой вовремя. Мои товарищи, как и обычно, сдали все экзамены без особых проблем.

Елизавета Карловна вошла в мое положение и заключила, что с учебной частью я буду разбираться после каникул. Сейчас немного не до этого. Если честно, мне даже страшно не было. Разве что за нудную нумерологию Козловича. С другой стороны, там все просто, каждое число с вложенной силой несет определенный смысл. Вся беда лишь в комбинациях. Точь-в-точь нумерология, только вместо символы другие. Ну, а с остальным… Неужто я ритуалистику не сдам или следопытство? Вот уж враки.

А Новый год пропустить нельзя. Тем более мы с дядей Колей заранее договорились по поводу его проведения. На новом месте. Он, между прочим, уже находился в имении. Получилось утром созвониться. Выдержала все-таки «четырка» не самый близкий автопробег. Осталось дело за автобусом.

Тот, к слову, выглядел странно. Снаружи — обычный старенький «ЛиАЗ» с желтой, местами отвалившейся краской. А внутри огромный вытянутый зал с большими жесткими креслами с кожаными ремнями. О назначении которых я узнал довольно скоро.

Помимо нас, домой отправиться решили еще двое первокурсников и практикант с третьего. И прыткий гоблин-кондуктор, усаживающий нас по местам, объяснял правила.

— Сначала Рязань, потом Коломна, Кингисепп, следом двинем на Уфу. По пути не отстегиваться, кто захочет в туалет, кричать. А то я могу не услышать. Если не докричитесь, терпите. Едем мы быстро. Архан раньше в экспрессе работал.

Архан, большой зеленокожий с вислыми ушами и приплюснутым черепом важно кивнул. Мол, был грешок. Я же все думал, это про ремни шутка такая, что ли? Оказалось — нет. Меня пристегнули в сначала районе груди, а потом стянули по руками и ногам. Вот это уже зачем — совсем непонятно.

И первое время, пока мы выезжали из леса, предостережения гоблина казались чудаковатыми. К тому же я ощущал себя, как заключенный, которого этапируют в тюрьму. Но стоило вылететь (а другого слова и подобрать сложно) на трассу, то я хотел крикнуть, чтобы ремешки затянули. Нас стало мотать с такой силой, но окажись мы не пристегнуты, так явно не досчитались бы пары костей. А то и целого раздела в анатомии.

Первое время (секунд пятнадцать) я пытался смотреть в окошко. Однако мелькающие деревья и машины стали вызывать лишь нарастающую тошноту. Рамиль, как человек с самой чистой совестью, через пять минут и вовсе заснул. В этой нескончаемой болтанке, с завязанными руками и ногами, уронил голову на бок и посапывал.

Остальные пассажиры тоже делали вид, что все нормально. Ну да, это же я первый раз ехал в автобусе, с бывшим водителем экспресса гоблином-Арханом. Для остальных все в порядке вещей.

На удивление, мои внутренности еще не успели окончательно растрястись, как мы остановились. Кондуктор отстегнул первокурсника, который придурковато улыбаясь, шатающейся походкой направился к выходу, и подошел ко мне.

— Следующая остановка твоя.

Так и оказалось. Мы проехали минут пятнадцать, не больше, когда рядом возник зеленокожий и стал освобождать меня из плена. Рамик, гад, до сих пор спал, так и не удалось толком попрощаться. Еще я беспокоился по поводу вопроса — откуда мне надо будет добираться от имения? Серебра имелось в достатке, а вот немощные деньги придется разменять.

Однако сервис магического «ЛиАЗа» оказался выше всяких похвал. Едва я ступил двумя ногами на землю, как двери за мной закрылись. А сам автобус умчался прочь, точно его и не было. Зато на другой стороне дороги виднелось имение. Мое. А рядом, у забора, высились аккуратно сложенные новенькие доски и стояла знакомая машина. Ее хозяин негромко ругался у крыльца.

— Дядя Коля!

— Макс! Уже? Только что звонил же!

Отчим схватил меня, точно маленького мальчика, оторвал от земли и прижал так, что позвонки хрустнули. Потом отстранился, пристально рассматривая, и стал быстро-быстро моргать.