Книга Трех

— Как к амулетам отнеслись на рынке? — спросил я при очередной встрече, передавая Олегу Байкову артефакт.

— Неплохо. Появляется все больше желающих. Скоро выйдем на промышленное производство. Больше заказов, больше денег.

— Нет, заказов станет меньше. Два, три в месяц. Мы не можем делать низкопробные артефакты. А нынешние заказы требуют дорогостоящих материалов, и, как следствие, больше времени для изготовления. Поэтому за один раз бери не больше пары заказов. Предупреждай, что из-за высокого спроса цены в скором будут повышаться.

— Не боишься, что мы попросту окажемся без клиентов?

— Мы не будем резко повышать стоимость амулетов. Нам нужно найти свою ценовую нишу. Когда поймем, что предел достигнут, остановимся.

— Я тебя недооценивал, Кузнецов. Не хочешь купечеством заняться после окончания? У меня и знакомые есть. Продвинут.

— Посмотрим, — сказал я, понимая, что делает это Олег не по доброте душевной, а исключительно из своих соображений.

Моих заслуг здесь не было никаких. Всеми финансами заведовал Мишка. Это, к примеру, он решил рискнуть и поднять цены на готовые амулеты. И не только потому, что ингредиенты для них стали стоить больше, а просто «проверял потолок цен». Я стал лишь говорящей головой, высказывающий все общие решения, принятые в четверке. И, надо сказать, плюсы от Мишкиных идей мы ощутили довольно скоро.

За второй и третий амулеты я получил двадцать четыре и двадцать семь монет соответственно. Или вместе с первым заказом — один килограмм сто пятьдесят два грамма серебром, если переводить на привычный магам подсчет. Далеко от двенадцати пудов за все три года обучения, но у меня хотя бы появились свободные деньги. По прошлой жизни — так очень неплохая сумма, которую можно было пустить на обустройство имения. По нынешней, магической — шелуха от семечек. Про такую в приличном обществе и говорить-то стыдно.

Однако начало было положено. К грядущему испытанию я подходил в хорошем расположении духа. Его не испортил даже Белый бал, который неумолимо и грозно приближался. Хотя, с ним все было предельно ясно. Я не получил писем от Зыбуниной и Терлецкой, к чему отнесся достаточно спокойно, зато ответил согласием Тихоновой. Нет, кроме нее было еще куча предложений от непонятных девиц с первого курса. Но их я попросту не знал.

Все мое внимание сосредоточилось на зимнем солнцестоянии. Я даже заставил Димона прекратить всю работу в Башне за три дня до означенного срока. А в нужный день мы вдвоем появились с утра в медицинском кабинете.

— Мальчики, что случилось?

— У меня температура, вроде, — сказал я. — Слабость во всем теле, ломота.

— А у меня живот крутит, — «признался» Байков.

Вообще, маги почти не болели. И сам медпункт здесь находился для чрезвычайных случаев — резкой потери силы или членовредительства. Однако исключения существовали. И касались они как раз упадка магической энергии в теле. Тогда мы становились похожи на самых обычных людей. Правда, насморк, несварение и грипп лечились достаточно быстро. И для этого нужно было только одно, чтобы сила восстановилась.

— Я давно говорю, что дети слишком много тренируются в этих ваших клубах. Думаете, меня слушают? Вот вам освобождение на день от учебы и на три дня от физических занятий. Завтра оба зайдете с утра.

— Спасибо!

— До свидания, — поклонился Байков.

Да, мне бы так в обычной школе отпрашиваться. С другой стороны, там и предметы были менее интересные. Здесь даже такие разгильдяи как Тусупбаев редко прогуливали.

— Идем? — спросил Димон, оказавшись на улице.

— Идем, — ответил я.

Мишка, Рамиль и Зайцев, которые отправились на занятия в клубы, должны были передать, что мы плохо себя чувствуем. Правда, благородного мы в свои планы не посвящали. Поэтому он действительно считал, что мы заболели.

— Димон, я все думаю, — неторопливо бежал я рядом с Байковым. Во-первых, чтобы согреться, во-вторых, иначе бы мы не успели. — А что, если книгу действительно не надо искать. Как там говорила эта парочка: «Древний раздавит разум и завладеет телом».

— Всего лишь догадки, — отмахнулся красный Димон. Все-таки бег — не его вид спорта. — Откуда им знать, что будет, если никто и никогда книгу не открывал? Все это могут быть только страшилки для потенциальных претендентов.

— И из всех претендентов выйти на книгу удалось лишь нам?

— Мы бы и не вышли на нее, если бы не твой банник.

При воспоминании о нем, сонный Потапыч поежился, но наружу не высунулся. Еще бы, не его температурный режим. Банника я взял, чтобы совсем грустно и одиноко не было. Хотя понимал, что он особо помочь и не сможет. На самом деле я попросту не стал будить и вытряхивать Потапыча из пространственной бани. Так что получалось — он сам виноват. Надо режим соблюдать, а не шастать по ночам неизвестно где.

— Спору нет, если бы не банник, ничего бы не было, — легко согласился с Байковым я, решив закончить этот разговор. — Блин, жалко, с нами Мишки нет.

Мы как раз добрались до быстрой Смородинки, которая даже не собиралась замерзать. Димон с легкой укоризной посмотрел на меня.

— Макс, пора запомнить, что любой маг не подстраивается под окружающие условия, а подстраивает их под себя. На что тебе дана сила?

Он легонько взмахнул рукой и воды расступились под напором сильного ветра. Байков устремился по дну реки, лишь единожды обернувшись и поманив меня.

— Иди, я тоже кое-что придумал.

Когда Димон оказался на том берегу, настал мой черед. Комья замерзшей земли устремились к Смородинке чересчур шустро, из-за чего обрызгали незадачливого призывателя. Здесь я максимально уплотнил каждую кочку, выступающую из воды, чтобы они не растеклись под ногами из-за течения. И, кстати, получилось. Земля стала больше похожа на камень, ровно вытесанный аккурат под мой размер ноги.

Не разбегаясь, короткими прыжками, я преодолел реку и оказался возле Байкова. Расслабил руку и «кочки» уплыли, подхваченные жадной Смородинкой.

— Просто и эффективно, — улыбнулся Димон, — именно такой и должна быть магия.

Мы пробежали еще немного, после чего наши пути расходились. Прямая тропка к погосту вела через лес, в то время как Димону напротив необходимо было выбираться на поле. Это хорошо, что снега выпало немного, белая пелена лишь укрыла обнаженную землю, но не укутала ее теплым одеялом. Местами виднелся сухостой и едва припорошенная листва, оставшиеся с осени, а где-то мелькали и черные пригорки.

— Димон, помни, тебе использовать только артефакты, — крикнул я ему на прощанье.