Книжник

В голосе ее звучала такая забота, что сердце его заколотилось еще сильнее. Он искал

способ построить стену.

— Я уже старый.

61

— Не старше, чем был бы мой муж сейчас, будь он жив.

В голосе ее не было слышно ни тоски, ни печали. Тогда он посмотрел на нее.

— Давно он умер?

— Пять лет назад.

Мгновение затянулось: они долго молча глядели друг на друга. Она тихо вздохнула. Он

почувствовал, как у него запылало лицо.

— Мне жаль, — хрипло сказал он.

Она продолжала смотреть ему в глаза.

Он сглотнул комок в горле и отвел взгляд.

— Пойдем к остальным.

*

Путешествие до Афин прошло без особых затруднений, хотя я, не будучи опытным

мореплавателем, провел большую часть его, перевесившись головой через борт.

Прискилла и Акила нам сразу понравились. Они обратились к Христу всего через

несколько часов после знакомства с Павлом в синагоге. «Павел очень убедителен». Они стали

хорошими друзьями своему наставнику.

Лука возвратился к написанию своей истории и заботе о тех, кто нуждался во

врачебном уходе, в особенности, о Павле, которого мучили старые раны. Избиения сказались

на его здоровье, и у него ухудшилось зрение. Он больше не мог писать, только крупными

буквами. «Теперь я больше, чем когда-либо нуждаюсь в книжнике», — поведал он мне. Я рад

был послужить ему в этом качестве.

Мы с Тимофеем вскорости нашли работу в Коринфе. Она давала нам достаточно

средств к существованию, чтобы обеспечить и самих себя, и Павла. Это оказалось большим

благословением, потому что Павел опять мог полностью посвятить себя проповеди. Мы

помогали ему, наставляя обратившихся ко Христу.

Из Фессалоники стали приходить письма с нападками на Павла и проповеданное им

слово. Порядочность его ставилась под вопрос. Нескольким драгоценным братьям пришлось

заплатить за веру в Христа собственной жизнью, и их родные и близкие теперь сомневались

в учении Павла. Они не ожидали смерти верующих до явления Господня. Были люди, воспользовавшиеся их замешательством. Они объявили Павла лжецом, который проповедует

только ради собственной выгоды.

Мне никогда не доводилось видеть, чтобы Павла так глубоко задели обвинения. Как он

был опечален! Я негодовал не меньше него. Кому приходилось учить с большим риском для

собственной жизни, нежели Павлу? Никому!

По щекам его текли слезы.

— Вот как действует сатана!

Мне казалось, что все пропало. Все наши труды! Все молитвы! Обращенные позабыли

всякое здравое учение и внимали лжи!

— Мы должны вернуться туда и противостать этим лжеучителям, пока те не отвратили

наших братьев и сестер от Христа!

Я ощущал себя обломком кораблекрушения, швыряемым туда-сюда волнами прибоя.

Пойдет Павел — и я пойду. Захочет остаться — останусь. Я пустился в это путешествие, чтобы быть рядом с ним, невзирая на риск. Сам по себе я, возможно, отплыл бы в Кесарию

первым же кораблем!

Мы добрались до Афин и вынуждены были задержаться. Павла снова свалил недуг. Я

ухаживал за ним, как мог, но необходим был врач.

—Я пошлю за Лукой.

— Нет! — Павел лежал бледный, но, как всегда, в решениях был непреклонен. — Через

несколько дней я встану на ноги. Лука нужен там. Бог исцелит меня, если Ему угодно. А если

нет, значит, это бремя, которое мне суждено нести.

Как только Павел в достаточной мере оправился от болезни, мы снова тронулись в путь, 62

но неподалеку от порта подверглись нападению грабителей, которые отобрали у нас все

деньги, припасенные на дорогу. Нас выручила Дамарь, однако случалось то одно, то другое, что по-прежнему не давало нам отправиться на север.

— Возможно, это Господь не пускает нас туда, Павел, — заметил я.

Павел, который так и не выздоровел до конца, становился все более нетерпелив.

— Это сатана нам препятствует! Ждать больше нельзя! Кто-то должен идти в

Фессалонику и рассказать им правду, пока ложь не убила в них веру.

Идти вызвался Тимофей. Возложив на него руки, мы с благословением отослали его, горящего желанием защитить Павла и подробнее разъяснить суть обетования о возвращении

Христа. Признаюсь, я боялся, что природная застенчивость молодого человека может

помешать ему успешно исполнить поручение. Павел же опасался за его жизнь. Мы оба

непрестанно молились.

Для нас это было нелегкое время.

Здоровье Павла снова ухудшилось, и он впал в глубокую тоску.

— Боюсь, как бы все наши труды не пошли прахом.

Мы ничего не могли поделать — оставалось только молиться и уповать на Господа.

Ожидание оказалось для нашей веры более тяжким испытанием, чем побои и темница!

Но Бог был верен!

Тимофей вернулся весьма воодушевленный и принес хорошие вести. Возрадовавшись, мы втроем возвратились в Коринф, наша вера и силы были обновлены. Однако, воспрянув

было духом, спустя несколько недель мы получим новый удар: коринфские иудеи упорно не

верили ни одному слову, сказанному Павлом или мной. Сколько бы мы ни приводили

доказательств из Писания, они оставались в ожесточении сердца и не принимали Христа. В

последнее появление Павла в синагоге разразилась настоящая буря, его ненавистники

открыто бросали ему в лицо проклятия и оскорбления в адрес Иисуса.

— Ваша кровь — на ваших головах! — воскликнул Павел и покинул синагогу. Выйдя

из нее, он торжественно отряс одежды. — Отрясаю прах этого места от ног своих! — Он

воздел руки к небу. — Ты, ты и ты! — Он указал на некоторых. — Моя совесть чиста. Вы