Книжник

— большинство из них были ему незнакомы, но всех скрепляли узы любви Христовой.

— Я слышал Господа в Галилее, — сказал он. — Он стоял в лодке недалеко от берега, а

на склоне сидели тысячи людей и слушали. Голос его доносился до края толпы, где, на самом

верху, находился и я. — Он скривил рот в улыбке. — Я понял тогда не все из Его слов, но то, что понял, сильно встревожило меня. Слова его, как меч, проникали в мою душу, круша все

привычные понятия о том, кто я есть, и что мне делать со своей жизнью. Чтобы последовать

за ним, надо было все менять. Это напугало меня. И я ушел.

Сложив руки на коленях, Сила подался вперед, сцепил перед собой пальцы. Сквозь

слезы он не мог разглядеть лиц.

— Оглядываясь назад, я вижу, как много Господь давал мне возможностей, как часто я

сознавал, что Он говорит о поработивших меня грехах, как долго не давал Ему избавить меня

от сетей, в которые я сам себя загнал… — Он закрыл лицо руками. — О, как глупы мы, цепляясь за то, что имеем в этом мире, и полагая, что в этом наше спасение.

— Но ты же не цеплялся, Сила. Ты посвятил свою жизнь Христу. Иначе бы ты не был

сейчас здесь с нами.

Куриат со своим сострадательным сердцем. Опять совсем как Тимофей. Сила опустил

руки.

— Не могу сказать, что мне далось это без борьбы. Что я никогда не думал, о том, как

могла бы сложиться моя жизнь. — Он посмотрел на Диану. — Или о том, от чего я отказался.

Лицо ее смягчилось.

Мы все с чем-то боремся, Сила. — У нее был такой нежный изгиб губ. — Каждый

день несет с собой свои испытания.

— Да, — вздохнул он. — Каждый день — это борьба за веру. — Особенно, когда

видишь, как убивают людей только за то, что они следуют учению Христову: любить Бога, любить друг друга, проявлять милость и сострадание ко всем, никого не обманывать, даже

если знаешь, что тебе не ответят тем же. — Иисус велел нам не заботиться о завтрашнем дне, ибо завтрашний день принесет свои заботы. Как нам всем хорошо известно, для нынешнего

73

дня довольно сегодняшних забот. Иисус учит нас искать прежде всего Царствия Божьего и

жить праведно, а Он Сам позаботится о нас. Я видел Иисуса. Слышал его слова. Но вы, те, кто сейчас здесь, со мною… Вам всегда нужно будет иметь веру в то, чего вы не видели

собственными глазами, доверяя свидетельству таких людей, как Петр, Павел, Иоанн Марк…

— И ты, — сказала Диана. — Мы верим твоим словам, Сила.

У него перехватило горло. Ему тяжело было смотреть ей в глаза.

— Этот мир — поле битвы с дьяволом, но если мы живем во Христе, то мы — победители — через смерть Его и воскресение. Верить — вот что самое трудное, когда весь

мир ополчается против тебя.

— Я слышал христиан, которые говорили, что воскресения не было.

Сила резко поднял взгляд и увидел, как отступил назад Урбан.

— Уверяю тебя, Иисус жив.

— А эти толки про то, что тело Иисуса спрятали, чтобы ученики могли лгать, что он

воскрес?

— Это не новость, Урбан, — покачал головой Сила. — Такие слухи ходят уже много

лет. Вожди иудеев заплатили сторожившим гробницу за их распространение. Может, я и

поверил бы им, если бы сам не встретил Иисуса. Но мы с учениками — лишь немногие из

видевших его. Он беседовал с сотнями своих последователей. Он провел с нами сорок дней

после воскресения, уча нас и приготовляя идти и нести истину: чтобы все могли

примириться с Богом через Него. А позже он явился Павлу. — Он развел руками, пожал

плечами. — Мир всегда будет говорить неправду об Иисусе.

— И ненавидеть тех, кто идет за ним, — добавил Епенет.

— Если бы Он остался с нами, весь мир узнал бы…

Сила улыбнулся:

— Настанет день, и перед именем Иисуса преклонится всякое колено, и всякий язык

исповедует, что Иисус Христос — Господь.

Куриат оглянулся на остальных.

— Это доказывают чудеса.

Диана положила руку на колено сыну.

— Чудеса не меняют людей. Помнишь, Сила рассказывал про десять прокаженных, которых исцелил Иисус? Только один вернулся с благодарностью.

— Пусть даже пятьсот человек засвидетельствовали бы о воскресении Христа в суде по

закону — что с того? Такова жизнь, друзья мои, что некоторые не хотят верить, и никакими

доказательствами их не убедить, — поддержал ее Епенет.

Сила ощутил их уныние. Когда он пришел сюда, у него почти не осталось надежды. Но

эти недели, пока он трудился над воспоминаниями, вдохнули в него новые силы, достаточные, чтобы их ободрить.

— Доказательство — в этой комнате. — Он медленно оглядел каждого. — Мы

меняемся, когда приходит Христос. — Он улыбнулся, воспрянув сердцем при мысли о других

известных ему людях. — Я видел, как воры становятся честными и щедрыми. Встречал

храмовых блудниц, которые вышли замуж и верны своим супругам. Знал мужеложников, ныне ведущих непорочную жизнь Божьих служителей.

— Пусть даже так, Сила, — голос Патробаса звучал без особой радости, — но разве

тебе не хочется на небо? Разве не ждешь ты конца всем страданиям? Конца страхам?

Сила осторожно выдохнул. Уперся взглядом в свои стиснутые руки. Потом заговорил.

— Последние месяцы я каждый день задавал Господу один вопрос: почему я все еще

здесь, когда почти все мои друзья уже с Ним — осталась только горстка. — Он задержал

взгляд на лицах слушателей. — Я не одинок в своих переживаниях. Жизнь — это борьба.

Даже в лучшие времена приходится сражаться, если хочешь жить ради Христа в этом

падшем мире. — Разве сам он не ощущал пустоту и тщетность жизни, обладая всем, чего мог

желать человек? — Как легко было бы сегодня обратиться к Христу, а завтра уже оказаться с

Ним на небесах!

74

По комнате прокатилась волна негромкого смеха.

О, Господи, я так долго жил бессильной жизнью. Помоги мне говорить истину, которую я твердо знаю, и исцели мое сердце от гнева и сомнений.