Книжник

— Но я должен увидеться с ним!

— Он еще спит, — приглушенно возражал Макомбо.

— Ни свет, ни заря, — донесся издалека голос Епенета. — Чего ты так рано?

— Сила уходит.

— А ты откуда знаешь?

— Мама сказала. Она видела сон, что он уплывает на корабле.

Сила услышал в голосе мальчика неподдельное страдание и поднялся со своего ложа.

— Я здесь, Куриат. Никуда не ушел. — По крайней мере пока. — Это был только сон.

И этот сон отозвался в нем трепетом, затронув какие-то внутренние струны.

Мальчик подошел к нему.

— Когда ты уходишь?

Он посмотрел на Епенета с Макомбо и опустил глаза, встретив расстроенный взгляд

Куриата.

— Скоро.

— Как скоро?

— Через три дня, — ответил Епенет, сурово глядя на Силу. — Не раньше.

— Я с тобой!

Епенет шагнул вперед.

— Это ты так спрашиваешь разрешения?

Сила поднял руку.

— Я не знаю, куда иду, Куриат.

— Ты пойдешь, куда пошлет тебя Бог, и я хочу с тобой! Ну пожалуйста, Сила, возьми

меня с собой! Учи меня, как вы с Павлом учили Тимофея! Если надо, я обрежусь! Я хочу

служить Господу!

Сила ощутил комок в горле. Именно мысль о том, что придется идти одному, удерживала его так долго, но значит ли это, что ему следует взять мальчика?

— Тимофей был старше тебя, когда покинул мать и бабушку.

— Подумаешь, всего на год!

— Для Иоанна Марка год значил много.

— Я достаточно взрослый, чтобы понять, когда Бог меня призывает!

Сила сочувственно улыбнулся.

— Да уж, кто может на это возразить? — Можно ли принимать всерьез слова пылкого

мальчугана?

Куриат явно упал духом.

— Ты мне не веришь.

Давид был помазан на царство еще отроком. Сила положил руку мальчику на плечо.

— Мне нужно помолиться об этом, Куриат. Я не могу сказать ни да, ни нет, пока не буду

знать Божью волю.

— Он же сказал тебе идти.

— Да, но не сказал, куда.

— Он посылал учеников по двое. Ты пошел с Петром. А я пойду с тобой!

93

— А как же твоя мать, Куриат? Кто о ней позаботится?

— У Тимофея тоже была мать. Она же его отпустила!

Спорить с мальчишкой было бесполезно.

— Если Бог действительно призвал тебя сопровождать меня, Куриат, Он даст мне

подтверждение. — Что скажет Диана на то, чтобы расстаться с сыном и, возможно, никогда

его больше не увидеть?

Куриат подошел ближе.

— Я знаю, Бог тебе скажет. Я точно знаю.

— А теперь, может, пойдем еще поспим? — сухо проговорил Епенет. — По крайней

мере, до восхода солнца?

*

Весь день Сила постился — и не получил ответа. Он постился и молился второй день.

Епенет нашел его сидящим в дальнем конце сада.

— Опять пришел Куриат. У тебя уже есть, что ему сказать?

— Бог молчит.

— Может, это означает, что решение за тобой. Хотя Куриат нимало не сомневается, что

для него это Божья воля.

— Иоанн Марк слишком поторопился.

— Тимофей был моложе его — и ни разу не оглянулся назад.

— Я думал, все утряслось…

— Ну да, мешок со свитками на плечо — и потопал прочь — и больше ничего тебе не

надо.

Сила наградил его мрачным взглядом. Почему этот римлянин находит какое-то

непонятное удовольствие в том, чтобы подсмеиваться над ним?

Епенет ухмыльнулся.

— Я так полагаю, решить еще сложнее, когда нельзя взять одного без другого?

Сила сверкнул на него глазами, сердце тяжело забилось.

— Так вот он, ответ… — При этих словах он что-то почувствовал в духе, но решил не

обращать внимания. — Если мальчик не готов оторваться от матери, я не смею брать его с

собой.

Епенет застонал от досады.

— Это не то, что я хотел сказать. И даже если так, есть решение! Ты мог бы…

Сила резко встал.

— Я не знаю, куда поведет меня Бог, и вернусь ли я сюда еще когда-нибудь. — Миновав

Епенета, он направился в дом. — Когда я уйду, уйду один.

Почему он не испытал облегчения при этих словах?

— Ты опять убегаешь, потому что трусишь! — бросил ему вслед Епенет.

Сила не остановился.

На этот раз Епенет крикнул.

— Возьми с собой Диану!

Лицо Силы запылало. Он повернулся.

— Понизь голос!

— Надо же; какой повелительный тон. Частенько слыхивал такой от римской знати! Я

просто хотел, чтобы ты меня услышал.

— Я не могу взять с собой женщину! Ее репутация будет загублена, а мое

свидетельство — бессмысленно!

Епенет фыркнул.

— Я же не говорю, чтобы ты взял ее в наложницы. Женись на ней!

Сила вспомнил, как Петр, связанный и беспомощный, кричал жене, когда ее истязали

римские солдаты: «Помни Господа! Помни Господа!»

Он почувствовал мучительный спазм в горле.

94

— Да простит тебя Бог, что ты предлагаешь мне такое! — голос его сорвался.

На лице Епенета отразилось искреннее сострадание.

— Сила, я же видел, как ты смотришь на нее, и как она смотрит…

— Я бы предпочел лишить себя жизни прямо сейчас, чем когда-нибудь увидеть, как

любимую женщину терзают у меня на глазах.

— Понимаю, — медленно промолвил римлянин. — Но хочу задать тебе один вопрос: когда ты тут молился и постился, ты спрашивал Бога, что Он от тебя хочет дальше, или

упрашивал Его согласиться с решением, которое ты уже принял сам?

*

Когда Сила сообщил о своем решении Куриату, мальчик расплакался.

— Прости. — Сила с трудом выдавливал слова пересохшим горлом. — Может, через

несколько лет…

— Ты больше не вернешься в Италию.

— Мне лучше идти одному.

— Нет, не лучше.

— Куриат, будь мужчиной.

— Я мужчина — не меньше, чем был Тимофей, когда вы взяли его с собой.

— Это другое.