Кодекс Императора VI

Приходилось прерываться для охлаждения больше десяти раз. А один раз и вовсе тело повредилось настолько, что пришлось восстанавливать его с помощью слабенького лекарского дара. Ждать, пока он усвоится, а внутренние повреждения органов заживут.

Не знаю, сколько прошло времени. Я продолжал, несмотря на все трудности, ориентируясь на опыт прошлых жизней. Я знал огромное количество причин смерти из-за работы с новым даром. Причём сильным. А чем он сильнее, тем больше нагрузка на магические каналы.

Каждый раз, приближаясь к критической отметке, в голове появлялась мысль: «А может, сдаться? Прекратить эти мучения». Это тело играло со мной злую шутку, побуждая на подобные размышления. Любой человек на уровне инстинктов хочет остановить боль. Но потом вспоминал, для чего это делаю. Не ради себя, а ради благополучия и величия Российской империи! И я не имею права проиграть.

Вскоре я открыл глаза. Тело невероятно ослабло после проделанной работы, но на лице появилась легкая улыбка.

Получилось.

Но… почему вокруг так много крови?

Я лежал не под водопадом, а на каменном берегу. Надо мной стояла Алина. Она не улыбалась… Её глаза были влажными от слез. Но почему она здесь? Я же просил меня не беспокоить, пока не закончу.

— Господин, — сбивчиво начала она. — Наша… наша связь пропала. Потом появилась, потом снова пропала.

По щеке девушки скатилась слеза. Она внимательно посмотрела на меня и слегка улыбнулась. Обрадовалась, что я живой.

— Понятно, — тихо ответил я.

Даже говорить сил почти не оставалось. После такого внедрения дара мне ещё предстоит долго восстанавливаться.

— Значит, я умер три раза… — продолжил я. — Впрочем, могло быть и намного хуже.

Глава 11

После внедрения дара мастера порталов мне долго пришлось восстанавливаться. Я сокращал срок, как только мог: использовал для полного излечения таланты лекарей и алхимические препараты. Но даже с ними я три дня не вставал с кровати. А когда оклемался, накопилось столько дел, что я и не знал, за что браться в первую очередь.

Все эти дни Алина не отходила от меня, и меня даже начинало напрягать ее присутствие. То, что она увидела в пещере — сильно испугало её. Понимаю, это было жестоко… Поэтому я и просил её не соваться, а она не послушала.

Мне даже пришлось придумывать ей некоторые поручения, чтобы она хоть какое-то время была занята не только наблюдением за мной. Даже когда Алина находилась под покровом тени, я всё равно чувствовал на себе её взгляд.

Вышло так, что я отошёл от произошедшего быстрее, чем Алина, испугавшаяся, что может потерять меня. Она знает все протоколы на случай моей смерти, и обычно ей руководит холодный расчёт. Но не в случаях, когда дело касается моей безопасности.

Решив некоторые безотлагательные дела, я направился в тронный зал. Силы восстановились, и сейчас в моей внешности ничего не выдавало произошедшее три дня назад.

Я сидел на своём троне, в зал вошёл хорошо одетый человек. Род Гавриловых развязал войну с Ямаловыми, и вторые обратились за помощью — так было написано в деле, которое меня просили рассмотреть в качестве судьи.

Зачастую императоры не вмешиваются в разборки аристократических родов. Если они не угрожают жизни окружающих, не затрагивают интересов Российской империи или же сами того не попросят, как было в нашем случае.

Константин Тимофеевич Ямалов стоял предо мной. Высокий человек с гордо поднятым подбородком. Он зашёл сюда уже, полный возмущения. Поклонился, а затем начал свою речь:

— Ваше Императорское Величество, наш род всегда был верен Российской империи. Верой и правдой мы служили и служим на благо своей страны. Но недавно на нас напали представители рода Гавриловых и устроили… — он замялся. — Они устроили полный беспредел.

Видимо, мужчину переполняли эмоции, раз он не смог подобрать иных слов при встрече с императором.

— У нас не было поводов враждовать. Не было действующих конфликтов с Гавриловыми.

— Хотите сказать, они напали просто так? — уточнил я.

— Баронский род Гавриловых хочет заполучить наше имущество. У нас есть довольно прибыльные предприятия. А потому враг заявляет, что мы сами на них напали, — сообщил Константин Тимофеевич.

Его щёки покраснели. Видимо, одна мысль о несправедливости, которой подвергалась его семья из-за Гавриловых, заставляла его злиться.

Однако вполне может быть так, что Константин Тимофеевич мне лжёт. И гнев его вызван желанием задавить соперника, чьим имуществом он сам хочет завладеть.

А потому в этой ситуации нужно разобраться более тщательно.

— Почему ваш противник не явился сюда? — спросил я.

Обычно на подобные заседания приходят оба оппонента. Суд выслушивает обе стороны и уже потом выносит вердикт.

— Он не успевал. Суд начался слишком быстро. Если честно, мы не ожидали, что вы приняли нас в столь скором времени.

Заявку они подали как раз три дня назад. И это быстро? По мне, наоборот, всё очень затянулось. И сейчас мне придется спешно навёрстывать упущенное.

— К тому же у барона Гаврилова какие-то проблемы на своих землях, — продолжил Константин Тимофеевич. — Ваше Императорское Величество, всех подробностей я не знаю.

Я велел стоящей неподалеку служанке принести мой телефон, и девушка быстро исполнила поручение. Набрал номер Валерия Александровича Гаврилова, который был написан в личном деле.

— Слушаю, — барон ответил сразу. — Кто это?

Этот номер не мог у него определиться, потому вопрос был резонный.

— Это Дмитрий Романов, — представился я.

— Ваше Императорское Величество, простите! Не признал! — барон Гаврилов явно начал нервничать.

— Это неважно. Скажите, почему вы не прибыли на суд между вами и бароном Ямаловым?

— К сожалению, не успеваю никак. Наши земли находятся слишком далеко. Аэропорта в нашем баронстве нет, а до ближайшего два дня пути. Мы бы в любом случае опоздали. Мы делали запрос о переносе слушания, но нам отказали. Прошу простить! Нам нужно ещё немного времени, чтобы добраться до столицы!

Нет у меня времени их ждать… Так этот суд может растянуться надолго, а я планировал по-быстрому разобраться.