Кодекс

— Пожалуй. Пойманному декеру нет смысла демонстрировать лояльность и жертвовать собой ради заказчика. Они все равно в большинстве случаев анонимны. Когда я был в его положении, мне достаточно было передать логи сообщений, покаяться, и пару месяцев отдохнуть в одиночке. А он, хоть и поддается, явно пытается что-то скрыть. Если не заказчика, то что?

— Рано строить догадки. Еще нечто странное. Поправь меня, если это стереотип, но декеры же обычно работают поодиночке, из скрытых локаций?

— Ммм, обычно да, хотя исключений тоже хватает.

— Зачем тогда он нанял чуть ли ни целую армию? Зачем занял квартиру в заброшенном районе, где банда наемников гарантированно привлекла бы внимание?

— Тут как раз все логично. Ему нужно было установить прямой контакт с замкнутой сетью, потому что переданную таким образом информацию невозможно отследить Почему прямой, а не через десяток распределенных прокси, где отследить его было бы сложнее — не могу сказать, но вероятно это как-то связано с особенностями вируса. Это означало, что он должен был быть где-то физически близко к серверу, где-то, где ему никто не помешает. Что касается наемников… Декеры, в большинстве своем, — параноики, уверенные, что полиция следит за ними двадцать четыре часа в сутки. Он исходил из предпосылки, что подготовка к атаке не останется незамеченной, но мы не сможем действовать, пока он не совершит что-то конкретно злонамеренное, или во всяком случае, достаточно подозрительное. Вооруженная охрана призвана была задержать нас достаточно долго, чтобы он успел обойти защиту и загрузить вирус. Что в итоге и случилось.

— Понятно.

— Но ты права, тут все же действительно есть нечто странное. Наемники обошлись бы ему недешево, подготовка заняла несколько недель и тоже, скорее всего, потребовала серьезных трат. Забыл сказать, сисадмин Акасама-Стар снова связался со мной. Они нашли бота, физического бота, с помощью которого он подключился к их сети. Интересная игрушка, дорогая, и которую не так уж легко достать. Почти антиквариат. Такими раньше пользовались службы разведки, когда еще был смысл заниматься подобными глупостями. И все это он сделал без всякой явной выгоды для себя.

— Если без выгоды, и мотив неприязни можно отбросить как абсурдный, то что остается?

— Хотел бы я знать, — Роланд развел руками, — Предложил бы спросить у самого Никиты, но не думаю, что мы от него еще что-то добьемся.

— Увидим. Ничто не мешает нам попытаться поговорить. Пожалуй, допрос я продолжу сама. Только вот еще одна вещь. Откуда вы знаете друг друга?

— Я бы не сказал, что мы действительно знакомы, — начал напарник осторожно, — Но мир тесен. Магна — еще теснее. Особенно для представителей некоторых, не вполне законных профессий. Мы пересекались на форуме для черных декеров. Я видел его, он видел меня, но не думаю, что мы когда-то говорили один на один. Меня удивляет, что он знает меня по имени и в лицо. Хотя… Я-то его знал, почему бы обратному не быть правдой? Из всех смертных грехов декеры больше всего подвержены гордыне. Каждый считает себя умнее остальных.

С минуту Мари обдумывала этот ответ. Стоило бы отступить, не давить на напарника. С другой стороны, проще было бы выяснить как можно больше прямо сейчас, чем тратить время на догадки.

— Роланд, почему ты стал полицейским?

— Ты меня в чем-то подозреваешь?

— Да, — просто ответила майор.

— В чем, если не секрет?

— Я сама еще не знаю.

— В таком случае я буду вести себя безупречно, пока не придет время привести в исполнение мой дьявольский план, — хмыкнул Роланд.

— И все-таки?

— Почему я стал копом? Знаешь, я мог бы задать тебе тот же вопрос. Раз уж мы решили наконец узнать друг друга получше.

— Можешь, но я спросила первой, — против воли Мари улыбнулась.

— Сложно сказать, — напарник откинулся на стуле, положив руки за голову, некоторое время собирался с мыслями, — В Динатек, где я работал раньше, произошел определенный инцидент, который я не имею права разглашать. Инцидент настолько неприятный, что я не видел выбора, кроме как тут же уволиться. Но это только половина ответа, это только причина ухода. Почему полиция, а не, например, другая корпорация? Мне как-то не приходилось раньше говорить вслух, потому сложно подобрать слова. Пожалуй, мне надоело быть пешкой. Защищать финансовые интересы людей, у которых намного больше денег, чем ума и совести. И с моими умениями, у меня было не так уж много вариантов. Любо снова стать черным декером, может даже поизображать революционера, взломать счета Динатек и раздать деньги нуждающимся. Опубликовать манифест: “землю — крестьянам, заводы — рабочим, офисы — менеджерам”. Хех. Нет, для этого я уже староват. Да и подозрение пало бы на меня сразу. И раз нарушитель закона и низвергатель порочного общества из меня не вышел, то оставалось стать кем-то ровно наоборот.

— И в итоге ты сейчас снова защищаешь интересы корпорации, только теперь тебя платят за это в четыре раза меньше.

— Может быть. Но здесь я хотя бы могу убеждать себя, что работаю во благо общества. Так что насчет тебя? Почему ты решила надеть форму?

— Потому что она хорошо на мне сидит и мужчинам нравится. Хм. Тебе ведь не слишком срочно нужен ответ?

— Нет. Что, опять не знаешь?

— Просто никогда не думала об этом. С самого раннего детства, раньше чем я могу вспомнить, я хотела стать полицейским. И стала. Конец истории.

— Надо же. Как обыденно. Во всяком случае лет триста назад это было бы обыденно. А в наши дни ты, наверное, совершенно уникальна.

— Это такой комплимент?

— Если ты хочешь, чтобы это было комплиментом, то да, — Роланд очаровательно улыбнулся.

Фыркнув, майор легко ткнула его кулаком в плечо. Затем вдруг резко посерьезнела.

— Так, отставить комплименты. У нас еще допрос не закончен.

Перегородка снова стала прозрачной. Никита сидел, закинув ногу на ногу, с терпеливо-скучающим выражением.

— Подозреваемый, ваша готовность сотрудничать с полицией будет внесена в протокол, — начала Мари, — Тем не менее, нам хотелось бы прояснить некоторые детали.

— А, майор. Вы не представляете, с каким нетерпением я ждал возможности поговорить с вами. Жаль только, что беседа выйдет столь односторонней. И не думаю, что я смогу предоставить больше информации, чем вашему коллеге. Однако же, я полностью в вашем распоряжении.

Если с Роландом декер говорил прямо, с саркастичными нотками, то теперь его голос звучал вкрадчивой, бархатисто. И снова этот изучающий, неотрывный взгляд. Никто еще так раньше не смотрел на Мари, отстраненно, и в то же время с безграничным интересом. Так критик в музее мог бы смотреть на исключительно любопытное полотно.

Никита покладисто отвечал на вопросы, но обещание свое сдержал, и ничего нового майору узнать не удалось. Все сказанное им было либо бесполезно, либо очевидно ложно. Декер отмалчивался и отшучивался. Спустя полтора часа, Мари пришлось смириться с тем, что она ничего от него не добьется. После того как декера увели, она обратилась к Роланду.

— Итак, что у нас есть? Вещественные доказательства, показание свидетелей, взятый с поличным преступник и его чистосердечное признание. Чего нет? Состава преступления, мотива и даже приблизительного понимания происходящего. Что будем делать?

— Копать? Что еще остается. Я бы начал с Акасама-Стар. Должна же быть какая-то причина, почему он атаковал именно их. Найдем причину — вот он и мотив.

— А что насчет группы декеров, которой вы принадлежали? Готова биться об заклад, что там хватает ценной информации.

— Мысль интересная, но получить доступ было бы проблематично. Для меня туда дорога закрыта после того как я стал белым, по очевидным причинам. Вход — только по приглашениям, плюс некоторые, кхм, технические сложности. Но я посмотрю, что можно будет сделать.