Когда проснется солнце

Она плакала беззвучно, без слез. Это было то состояние, когда ей было действительно все равно, что с ней сделают: как когда из-за полученных ран совершенно нет сил, чтобы оплакивать потерю близкого человека.

– Долго вы были вместе? – спросила Рина.

Сандрину этот вопрос не застал врасплох. В конце концов, хорошей ассистентке приходится знать много чего и о личной жизни своего начальства. Она отрицательно покачала головой.

– Два месяца. Больше я не смогла, но он не хотел отпускать. Он пробовал все, даже угрожал мне под конец. Боже, я не верила, что он действительно способен на такое…

Рина вспомнила, что поведение Дэйва перед вылетом показалось ей подозрительным, но она тогда не могла понять, чем именно. Из памяти вдруг всплыла картина, похожая на обрывок сна: безвольно обвисшая с кресла пилота рука, крики Джошуа, который ринулся к нему через кабину, глаза Сандрины, полные ужаса. Но это был не сон, это были последние мгновения перед тем, как она потеряла сознание.

Картина случившегося постепенно обретала целостность. Настоящий самоубийца не поступает импульсивно – он тщательно планирует покушение на себя, исключая любую возможность в последний момент, почувствовав искорку любви к жизни, передумать, отменить действие, дернув штурвал на себя.

– Он недолил горючего в самолет, – прошептала Рина свою догадку. – Поэтому у нас на высоте заглох мотор. А потом, уже в полете, принял снотворное.

Сандрина, закрыв лицо руками, утвердительно кивнула. Стащив бессознательного Дэйва с кресла, Джошуа отчаянно пытался взять под контроль неуправляемый падающий самолет, но в этой ситуации уже никакой пилот не смог бы его вывести из смертельного штопора.

Несколько минут они сидели, пустыми глазами глядя на сумрачную заснеженную местность чужой планеты. Можно было бы еще добавить: безлюдной и безжизненной.

Рина не могла больше сидеть, ей нужно было движение, чтобы справиться со своими эмоциями. Всегда, когда ей было плохо, она не могла оставаться на месте и просто шла куда-нибудь. Машинально убрав все вещи назад, она встала, намереваясь идти дальше.

– Рина!

Сандрина редко звала ее по имени. И еще никогда – умоляющим голосом.

– Оставь меня. Я не хочу больше.

Рина, не смотря на нее и не отвечая, встала на лыжи и взяла палки в руки.

– Ос-тавь ме-ня! – с тихой яростью отчеканила Сандрина, поколотив кулаком в рукавице по бортику саней в такт словам.

Рина резко повернулась к ней.

– Чего ты не хочешь больше? Жить? Или жить со своей виной? Что ж, я могла бы тебя здесь оставить, но мне очень не хочется кормить волков. Ведь тогда они наверняка и меня нагонят.

– Волков? Каких волков? – растерялась Сандрина. – Здесь ведь нет…

– Ты уверена? – перебила ее Рина, не дав договорить. – А откуда тогда пошли слухи об экспедиции, которую волки загрызли? Ведь именно после этого больше никого не посылают по суше.

– Это просто слухи… – неубедительно возразила Сандрина.

– Слухи на пустом месте не растут. Скажи мне честно, когда нашли открытый проход?

– Не знаю… Этого никому не говорят.

– Неудивительно. Представляю себе, сколько нашлось бы желающих в освоении Новой Земли!

Рина показала рукавицей куда-то наугад в небо.

– Но важно не это, а то, что проход существовал еще до людей. Просто он не всегда был открытым, и люди о нем ничего не знали. Я так думаю, по крайней мере. Но когда он бывал открытым, через него мог проходить кто угодно. В первую очередь, конечно, звери. Те, которым более других интересно, что находится внутри пещер. Волки, медведи… Тебе не кажется это логичным? И если это так, то это вопрос времени, когда какой-то хищник нападет на наш след. А нам нечем даже защититься. Все, что у нас есть, это огонь, и того ненадолго хватит.

Похоже, эти слова заставили Сандрину одуматься. Рина даже перехватила ее испуганный взгляд, который та украдкой бросила по сторонам.

«Точно как с капризным ребенком: пока не напугаешь, не прислушается», – подумала Рина. В этот момент ей даже стало смешно. Две минуты назад человек еще собирался умирать, а тут вдруг испугался, что его загрызут. Кому жизнь действительно вконец опостылела, тому должно быть, в сущности, все равно, как он умрет: от холода или от зубов хищника. Конечно, первая смерть выглядит более умиротворенной, чем та, когда тебя рвут на части когтями и зубами. Но результат ведь тот же самый, да и по отношению к голодающему зверю самопожертвование выглядело бы благородным поступком. Что ж, если человек боится, значит, он еще хочет жить.

Рина решила сразу дать Сандрине понять, что их роли поменялись, и никто не может теперь ее остановить или заставить повернуть назад. Есть вещи в жизни, над которыми человек не властен, что бы он о себе ни думал. Нельзя приказать ветру дуть в другую сторону, заставить реку течь в обратном направлении, и, если уж вспомнили о волках, остановить их, когда они уже взяли свежий след.

– Я выросла на Крайнем Севере и привыкла с детства к холоду. Это моя родная стихия. Меня научили всему, что нужно, чтобы не просто выжить, но и жить в таких условиях. Поэтому можешь быть уверенной – если здесь есть хоть какая-нибудь живность, я найду ее и под снегом, и подо льдом. А в крайнем случае, буду растапливать снег и пить воду. Но я… тебя… здесь… не… оставлю!

Последние слова Рина отчеканила так же жестко, как прежде это сделала Сандрина.

– У тебя есть простой выбор: смириться или мешать мне. Упираться палками, раскачивать пулку, чтобы свалиться в снег… Не знаю, что еще может тебе прийти в голову… Я буду снова поднимать тебя, усаживать и укутывать, даже насильно кормить, если задумаешь голодать. Можешь выбросить все припасы – я вернусь и соберу их. Но это все отнимет у меня силы, и если мы не доберемся до озера и замерзнем по пути, то это будет именно твоей виной, а не сумасшедшего любовника. Ясно?

Сандрина пристыженно опустила глаза и слегка кивнула в знак того, что первый вариант ей больше по душе. Впрочем, выбор был невелик – между «плохим» и «еще худшим». Рина развернулась вперед, подняла ремни от саней и надела их на плечи.

– Какое озеро ты имеешь в виду? Здесь нет озер…

Сандрина осеклась, вспомнив, что Рину не убедишь ничем не обоснованными утверждениями.

– Их нет на карте, – последовало возражение. – На нашей карте. Видимо, кое-кто из своих соображений не удосужился дать нам в путь копию более актуальной. Но это ничего не меняет. Озера, как и реки, замерзли с приходом зимы, и их занесло снегом. Поэтому ты их даже с высоты навряд ли заметишь. Но они есть. Куда-то ведь стекает вода весной, не так ли? Может быть, не здесь, на плоской равнине, но южнее они будут.

Рина показала направление немного левее.

– Там – база. Но я иду не туда, а на юго-восток, чтобы выйти из этой мертвой полосы. Мы сейчас в каменистой пустыне, поэтому здесь ничего не растет. Озеро – там.

Рина уверенно указала прямо перед собой. Похоже, она наконец убедила Сандрину в своей правоте и даже заставила надеяться на спасение, а это самое важное. Надежда – это та сила, которая заставляет потерявшегося в пустыне человека из последних сил и вопреки отчаянию ползти дальше.