Когда проснется солнце

Спустя час ходьбы Рина почувствовала, что ей становится легче тянуть пулку. Полуобернувшись, она краем глаза заметила, что Сандрина достала лыжную палку от второго комплекта лыж – тех, которые Рине пришлось сломать на лубки – и обеими руками подталкивает вперед сани.

*****

Когда они встретили первую растительность, им хотелось рыдать от радости и облегчения. Хилый обмерзший кустарник торчал между камней. На нем не было ни листьев, ни ягод. Рина не могла определить, что это за вид, но важно было уже то, что он попался им по дороге. Это значит, что они выходят из пустыни. Рина заметила, как изменилась местность – она стала более холмистой. Им приходилось теперь чаще обходить препятствия и выбирать более ровную дорогу. Они уже несколько часов шли по ложбине, сильно походившей на русло обмелевшей реки.

Здесь же, у кустарника, они остановились на привал. Удивительно, что Рина сумела его вообще заметить в сумерках, да еще во время пурги. Поначалу ветер был слабым, но постепенно набирал силу и теперь дул со стороны, поднимая целые облака снега. Стоило только повернуть голову, и в лицо нещадно ударял ледяной вихрь.

«Я и не думаю идти туда, я иду на юг!» – сжав зубы, мысленно спорила Рина с ветром, будто он вознамерился указывать им путь. Он дул не в спину, что было бы очень кстати, а в правый бок, с юго-запада, норовя оттолкнуть их левее, на восток. Идти стало почти невозможно. Сколько раз Рина едва не валилась с ног от сильных порывов ветра, уже нельзя было и сосчитать. Она с трудом установила палатку, заползла внутрь и свалилась от изнеможения. Сандрина нашла в себе силы натопить воды и развести сухого супа. Это было все, что у них осталось из еды. Она подтянула Рину к себе и, приобняв, поднесла ей кружку с горячим напитком ко рту. Отпаивая подругу и стараясь как-то утешить ее, а заодно и себя, она принялась рассказывать то, что первое пришло на ум.

– В Италии сейчас, наверное, лето. Там, где я выросла, никогда не выпадал снег. Чтобы покататься на лыжах, мы зимой уезжали в Альпы. А недалеко от нас было море. Мы с братом любили туда бегать – смотреть на волны и копаться в мокром песке. Нашим любимым местом был дикий пляж. Туда надо было спускаться по крутому склону обрыва, а выступы были маленькие. Но когда ты ребенок, тебе не думаешь об опасности. Поэтому, наверное, туда никто из взрослых не спускался. Когда мы выберемся отсюда, я тебя обязательно отвезу к себе домой и все покажу. Там очень красиво. Как выглядит природа на твоей родине, я теперь уже насмотрелась. Но если честно, я не смогла бы так жить, мне нужно солнце. Много солнца. Ничто другое не дарит мне столько силы. Мне даже не нужен кофе по утрам, чтобы прийти в себя – достаточно утренних лучей. Ты, может быть, уже успела заметить, что в плохую погоду у меня и настроение плохое.

Рина слабо улыбнулась. Да, конечно, она заметила. Плохое настроение Сандрины нельзя было не заметить. Но Рину сейчас больше порадовало, что Сандрина сказала «когда мы выберемся…», а не «если…». Это отличительная черта южан – они импульсивны, но когда что-то берут на веру, то сразу всей душой. Рина упрямо шла вперед как северянка, привыкшая к необъятным ледяным просторам, где могла свободно ориентироваться и днем, и ночью. Сандрина, будучи южанкой, может, и не имела такой выносливости, но ее тянуло вперед, как перелетную птицу – на юг, в теплые края. В этом стремлении – идти вперед, не оглядываясь, не думая повернуть назад – они были одинаковы.

Сколько времени уже прошло? Рина потеряла счет часам. Ноги еле передвигались. Глаза иногда устало поднимались и высматривали в густых сумерках дорогу. С того времени, как Рина решила отклониться немного левее, чтобы обойти возникший на пути хребет холмов, а заодно и укрыться за ним, ветер заметно поутих, но все еще гнал поземку и норовил забросить в лицо снега. Похоже, Дух ветра остался доволен ее выбором дороги, но все же решил постоянно следить за своими несчастными пленниками.

Вчера закончились съестные припасы, и они пили растопленную воду, в которую крошили ветви кустарников. Растительность встречалась все чаще, однажды им даже показалось, что неподалеку вспорхнула какая-то пташка и улетела, потревоженная путниками. Хотя это мог быть и засохший лист, чудом державшийся на ветвях с прошлой осени. Если бы не постоянные потемки полярной ночи, они могли бы попробовать взобраться на один из холмов, чтобы оглядеть местность. Возможно, озеро уже рядом, и они идут вдоль берега. Но Рина шла прямо, не поддаваясь искушению взять левее или правее. Стоит начать петлять – и ты потерян.

Боги, как же трудно идти! Особенно когда не знаешь, как долго еще. Лыжная палка предательски скользнула в заснеженную трещину, и Рина, потеряв опору, рухнула в снег. Ну же, милая, вставай!

«Только мертвому незачем куда-то двигаться…»

Тело не слушалось, голова кружилась, в глазах плыли круги. Сил хватило только на то, чтобы опереться обеими руками на палку, приподняться и сесть на колени. Слабость, словно мелкий хитрый хищник, который терпеливо дожидался удобного момента, уже навалилась на свою жертву мертвой хваткой. Рина бессильно опустила руки и выронила лыжную палку.

Сандрина, задыхаясь от усталости, из последних сил подтолкнула сани к упавшей подруге.

– Я не могу идти дальше… – еле слышно прошептала Рина.

Она почувствовала, что Сандрина обнимает ее, стараясь поддержать. Так, прижавшись друг к другу, они коротали время для отдыха. Жаль, что нет сил, чтобы установить палатку и защититься от безжалостного ветра. Рина слышала, как Сандрина пытается замерзшими руками зажечь примус, вполголоса не то возмущаясь, не то молясь на родном языке. Бросив это дело, она начала искать сухое горючее. Кажется, они его уже извели… Звяканье металлической кружки и таганка друг об друга звучало в ушах Рины треском разбивающихся стекол. У них ничего больше нет. Совсем ничего.

Через какое-то время тепло обожгло растрескавшиеся от холода губы и вырвало Рину из забытья. Вода с терпким привкусом коры… Тепло медленно растекалось по телу, но сил уже не придавало. Это лишь отсрочка… Если она не сможет встать, то они погибнут от холода сегодня же. Рина не могла даже открыть глаза, чтобы посмотреть на звезду, по которой шла всю эту бесконечную ночь. Отчаяние одиноким волком тоскливо завыло в душе прощальную песню.

За спиной в темном небе ярко мерцало полярное сияние, но это была колкая красота для замерзших и обессилевших от голода людей. Такая же колкая, как мороз и снежная пыль, волнами пролетающая низко над землей, обдавая их ледяным мертвенным дыханием.

«Тебя зовут Дочь Северного Ветра», – тихо донеслось откуда-то издалека. Ветер подхватил обрывки слов и разнес шепот родного голоса по пустыне.

«Дочь…дочь…очь…очь…»

Мама?.. Где ты? Где твои нежные руки, которые ложились на мой горячий лоб, когда я металась в детстве в бреду? Нет, ей это все кажется. Это просто свист ветра и эхо от холмов. Лучше не открывать глаза.

«…Северного Ветра....севе…сев…ветра…вет…вет…вет…»

Голос изменился, погрубел, превратившись в мужской. Это тоже кто-то знакомый. Да, точно – голос шамана, которого всегда приводил с собой северный ветер.

– Рина! – прозвучал рядом встревоженный голос Сандрины. – Они здесь. Вокруг нас.

Да, они здесь. Они давно уже идут по их следам, прячась в темноте.

– Они пришли за нами… – прошептала Рина в ответ, не открывая глаз.

А тени, медленно выступая из-за склонов холма и заснеженных валунов, неторопливо подбирались ближе. Им некуда спешить – они уже сутки ждут, когда путники выбьются из сил, следуя за ними на расстоянии. Теперь, выждав удобный момент, они окружали их со всех сторон, медленно сужая кольцо, через которое им уже невозможно было прорваться.