Когда я уйду

Ты разговаривала с моим братом, с тех пор как он вернулся в Техас?
– спросила Харлоу, удивив меня.

Я кивнула, раздумывая, должна ли я дать ей больше информации. Хотел ли Мейс чтобы она знала, что мы общались? Возможно, она думала, что здесь есть, что то еще и все неправильно понимала. С Харлоу я чувствовала себя комфортно, но сказать ей, что у меня дисклексия было совсем другое дело. Как я смогу объяснить, что до сих пор не могла читать и писать, не вдаваясь в детали своего прошлого.

Он кажется … беспокоится за тебя. Мейс из типа защитников, но я не припомню, чтобы он так о ком-то заботился, кто не был частью семьи. До тебя. – Улыбка коснулась уголков ее губ.

Ох, нет. Она строила неправильные предположения. Если я не объясню ей все, она может сказать что-нибудь Мейсу, а мне бы этого не хотелось. Он мне так помогал, и я была обязана ему. Кроме того, это не было чем-то, чего следовало бы стыдиться. Эстор несколько раз говорил мне об этом. Он даже заставил меня повторять за ним, «Я не хуже других. Мне нечего стыдиться. Я умный и способный человек».

Вспомнив эти слова, я положила второе печенье обратно на маленькую фарфоровую тарелочку. Я встретилась глазами с любопытным взглядом Харлоу.
– Я звоню Мейсу после моих занятий с доктором Манро, - я сделала паузу чтобы успокоиться, - Я … У меня дисклексия, и пока Мейс не нашел доктора Манро, я не знала почему я не могла читать и писать. Мне было очень сложно с буквами и словами. Ваш брат сделал первый шаг и нашел специалиста, который направил меня в правильное русло. Он просто помогает мне, потому что он хороший человек.

Взгляд Харлоу задержался на мне на пару секунд, и мне пришлось опустить глаза на лежащее передо мной печенье. Я не хотела, чтобы она прочла на моем лице то, что я не могу скрыть.

Мейс

Это женщина, - сказал Мэйор, открывая мой холодильник и хватая пиво.
– Я знаю все признаки. Ты можешь попробовать обмануть меня каким нибудь дерьмом, неся при этом полную чушь, но я проходил через это, чувак.

Мэйор становился занозой в моей заднице. Он был племянником моего отчима и я вырос воспринимая его, как кузена. И то, что мы не были родственниками по крови, не имело никакого значения. Сегодня я нуждался в его помощи с лошадьми, но прям сейчас был готов к тому, чтобы он ушел. Скоро должна позвонить Риз. И Мэйор был последним, кого я хотел видеть здесь, когда она позвонит.

На сегодня мы закончили. Бери пиво и иди домой. Я приму душ, затем лягу спать. Я очень устал.
– Я прошел через кухню и направился к своей спальне.

Прямо сейчас. Это. Дерьмо. Собачье, - прокричал он мне вслед.
– Женщины дерьмо. Видел. Знаю.

Я ненавидел то, как близко он был к правде. Большую часть дня я думал о Риз, каждый чертов день. Я ждал ее звонков больше, чем должен был. Но, проклятье, ее голос заставлял меня улыбаться. Слышать, какой взволнованной она была по поводу своего прогресса, заставляло меня чувствовать тоже самое.
– Уходи, - крикнул я в ответ, и закрыл за собой дверь спальни.

Я стал стягивать ботинки, когда мой кузен решил ударить мою дверь.

– Кто она? Это не может быть Корделия. Если бы ты хотел ее, ты бы давным-давно сделал бы что-то больше, что-то кроме того как трахать ее. Постой … Розмари Бич. Ты встретил там кого-то, не так ли? Богатую крошку? Есть деньги? Есть сестра? Нет, стой, я не хочу ее сестру. Я все еще хочу замутить с твоей горячей незамужней сестричкой.

Боже, он может быть не таким раздражающим?
– Продолжай Мэйор. Я не собираюсь тебе, что либо рассказывать. Нет там никакой женщины. Уходи и позволь мне спокойно принять душ. Чертова зануда.

Смех Мэйора прошел сквозь дверь.

– Ты слишком сильно протестуешь.
– Он еще раз ударил дверь.
– Прекрасно. Будь таким. Но достаточно скоро ты сам признаешь это. Или я сам разберусь в этом дерьме.

Я не ответил ему. Я подождал, пока его шаги не направились к входной двери. Когда дверь открылась и закрылась, я выпустил вздох облегчения. Посмотрев на часы, я увидел, что у меня было сорок пять минут, прежде чем она позвонит. Я мог принять душ и перехватить, что-нибудь перекусить.

Если бы Мэйор узнал что-нибудь о Риз, он сказал бы моей матери. И тогда бы это никогда не закончилось. Я любил свою маму, но она бы стала задавать вопросы. Я был не готов отвечать на вопросы. Я даже не был уверен, куда это все приведет меня и Риз. Отрицать то, что я был увлечен ей, было бесполезно. Мне пришлось признаться в этом самому себе.

Черт, я думал о родинке под ее попкой, с того момента, как впервые увидел ее. Но теперь это было чем-то большим, чем просто вожделением. Мне нравилась Риз. Мне нравилась женщина, которая была внутри нее. Сначала я боялся, что это жалость, и мои эмоции были пропитаны сожалением к ней и желанием помочь ей.

Больше, я так не думал. Риз не хотела жалости. Ей она не требовалась. Она была крепкой. Намного крепче, чем я думал, она была. Я уважал ее способность принимать удары судьбы и продолжать бороться. С таким телом как у нее, она запросто могла избрать другой путь и использовать свои активы. Тот путь, где ее внешность оплачивала бы ее счета. Но она не стала этого делать. Вместо этого, она усердно работала, убирая дома, и она гордилась своей работой.

В Риз было намного больше, чем я предполагал с самого начала. Намного больше, чем я мог ожидать. И она покоряла меня, медленно привязывая к себе, и она даже не знала об этом. Но я должен был иметь ввиду тот факт, что возможно она не хочет этого. Вполне вероятно, в отношении меня Риз не интересовалась ни чем, кроме дружбы.

Возможно, это было к лучшему. Во -первых мы жили через несколько штатов друг от друга. Это само по себе было проблемой. И это не было так, что она готова взять и переехать, чтобы встречаться со мной, а перенести мое ранчо в Розмари Бич было невозможно. Моя работа и будущее были здесь.

Войдя в душ, я решил, что пока не буду думать об этом. В этом не было смысла. Необходимо было медленно продвигаться дальше. Мои фантазии о ней, будут включать только это.

Тридцать минут спустя у меня зазвонил телефон, когда я стоял на крыльце, добивая свое пиво и все еще думая о ней.