Коко

Майкл и Конор прошли мимо пыльного окна, за стеклом которого висели муляжи женских ножек, напоминавших ампутированные конечности, согнутые в колене.

– Знаешь, – сказал Конор, – а я скучаю по дому. Мне хочется съесть гамбургер. Я хочу нормального пиво, которое не имело бы вкуса помоев. Я хочу, черт возьми, сходить в нормальный туалет, хотя неизвестно, будет ли это когда-нибудь возможно после той дряни, которой напичкал меня доктор в Сингапуре. И знаешь, что самое ужасное? Мне хотелось бы снова нацепить свой пояс с инструментами. Хочу прийти после работы домой, вымыться и отправиться в свой старый добрый бар. Тебе ничего такого не хочется, Майкл?

– Не совсем, – ответил Пул.

– Ты не скучаешь по работе? – Брови Конора удивленно поползли вверх. – Тебе не хочется опять нацепить халат, взять в руки стетоскоп и все такое? И говорить детишкам, что будет больно, но совсем чуть-чуть?

– Нет, уж чего мне не жаль, так это подобных вещей. Вообще моя практика последнее время доставляла мне немного удовольствия.

– А ты вообще по чему-нибудь скучаешь?“Я скучаю по девочке в больнице Святого Варфоломея”, – подущал Майкл, но вслух сказал:

– Наверное, по некоторым из своих пациентов.

Конор посмотрел на него подозрительно и предложил поскорее повернуть в сторону Пэтапэта, на который собирались взглянуть друзья, пока они не подцепили здесь какую-нибудь легочную болезнь.

– Пэтпонг, – поправил его Майкл. – Район, где убили Денглера.

– А, тотПэтпонг, – сказал Конор.

* * *

Пэтпонг прежде всего удивил Майкла тем, что по размерам оказался не больше, чем Майкл видел из окна. Район Бангкока, привлекавший туристов мужского пола со всей Америки, Европы и Азии, состоял всего-навсего из трех улиц в длину и одной в ширину. Пул представлял, что, подобно району Сент-Паули в Гамбурге, это место занимает хотя бы несколько кварталов. Было пять часов вечера, но неоновые вывески уже переливались всеми цветами радуги над головами мужчин, входящих и выходящих из баров и массажных салонов. “СТО ДВАДЦАТЬ ТРИ ДЕВЧОНКИ. И ПОКУРИТЬ”. Зазывала, стоявший у дверей, свистнул Майклу и сунул ему в руки брошюрку с перечнем услуг, предлагаемых заведением:

1. Красивые девушки – непрекращающееся шоу!

2. Порция бесплатной выпивки каждому клиенту.

3. Все языки мира, международная клиентура.

4. Шарики для пинг-понга.

5. Разрешается курить.

6. Маркеры.

7. Кока-кола.

8. Стриптиз.

9. Женщина с женщиной.

10. Мужчина с женщиной.

11. Мужчина с двумя женщинами.

12. Комнаты для личного участия и для наблюдения.

Пока Майкл читал, к ним с Конором подбежал небольшого росточка смуглый человечек, который тут же затараторил:

– Вы пришли в хорошее время. Позже не будет мест. Выбирайте сейчас, вам достанется самое лучшее. – Мужчина выхватил из кармана книжечку для кредитных карточек и начал демонстрировать друзьям одну за другой фотографии около шестидесяти обнаженных девиц. – Выбирайте сейчас – потом будет поздно.

Человечек ухмылялся, демонстрируя золотые клыки, и явно был вполне доволен собой, своим бизнесом и своим товаром.

Он тряс ленточкой с фотографиями перед лицом Конора.

– Все доступно. Выбирайте быстрее!

Майкл увидел, как краска заливает лицо его друга, и потащил его дальше по улице, свободной рукой отмахиваясь от зазывалы.

Тот продолжал размахивать фотографиями и кричать им вслед:

– И мальчики. Красивые мальчики, мальчики всех размеров. Потом будет поздно, особенно для мальчиков. – Он извлек из другого кармана еще одну книжечку с фотографиями. – Красивые, страстные, сделают все, что пожелаете, дадут покурить травки...

– Телефон, – сказал Майкл, вспоминая, что вроде бы видел это слово в брошюрке.

Зазывала нахмурился, покачал головой.

– Никакого телефона Что вы хотите? Вы что, самоубийцы? – Он поспешно собрал фотографии и повернулся к друзьям спиной. Затем вновь пристально оглядел их и сказал:

– Вы, парни, что, действительно самоубийцы? Со странностями, да? Тогда вы должны быть очень осторожны.

– Что с этим парнем? – спросил Конор. – Покажи-ка ему фото.

Зазывала, нервно оглядываясь, продолжал рассовывать по карманам свою нехитрую рекламу. Пул достал из конверта одну из фотографий. Длинным, почти белым языком коротышка облизал губы, затем отступил назад, как-то беспомощно улыбнулся Конору и Майклу и переключил свое внимание на высокого белокурого юношу в футболке с надписью “Твистид Систерс”.

– Не знаю, как ты, – сказал Конор, – а я выпил бы пива. Пул кивнул, и они поднялись по ступенькам бара “Монпарнас”. Друзья оказались в маленькой, плохо освещенной комнатке, заставленной стульями. В одном углу ее была небольшая стойка, за которой возвышался огромный бармен в красной рубахе. В передней части бара была небольшая деревянная сцена. У входа Конор протянул какие-то банкноты сидящей за столом женщине, которая проскрипела Пулу:

– Двадцать баксов за вход.

Майкл взглянул на сцену, где довольно тощая тайская танцовщица в одном лифчике исполняла, стоя на коленях, какой-то весьма странный номер. С дюжину полураздетых девиц изучающе глядели на Майкла и Конора. Единственным, кроме них, мужчиной в баре был пьяный австралиец, который уже успел избавиться от пиджака с мокрыми от пота подмышками и сидел теперь в обнимку с высокой банкой пива. На него вешалась какая-то девица, играя с его галстуком и что-то нашептывая на ухо.

– Знаешь, о чем я начал подумывать на улице? – спросил Майкл. – О травке.

– Надеюсь, здесь ее нет, – отозвался Конор.

Девушка на сцене с обворожительной улыбкой сложила руки чашечкой перед влагалищем, и в ладонях ее оказался шарик для пинг-понга, который исчез затем там, откуда появился, и вновь выкатился девушке на ладонь.

К друзьям, что-то щебеча и улыбаясь, подошли четыре девушки. Две уселись на стульях по обе стороны от друзей, еще две опустились на колени.

– Ты такое хорошенький, – заявила Пулу одна из девиц, начиная поглаживать его колено. – Будешь мой муз?

– Эй, – сказал Конор. – Если они проделывают такие же штуки с шариками для пинг-понга...

Они заказали выпивку для двоих девиц, остальные отправились дальше. На сцене шарики для пинг-понга исчезали и появлялись со скоростью вращающихся дверей.

Девушка рядом с Пулом прошептала:

–Уже хочешь. Я сделаю тебе хотеть.

Из-за занавески рядом со сценой показалась еще одна очень красивая обнаженная девушка, которой было, как показалось Майклу, не больше пятнадцати лет. Девушка улыбнулась глядящим на нее мужчинам и женщинам, непонятно откуда достала сигарету, которую прикурила от маленькой розовой зажигалки. Затем она ловким акробатическим движениям изогнулась назад, оперлась одной рукой о пол, а другую засунула между ног и воткнула сигарету во влагалище.