Кокон
Шрифт:
– Значит, придется писать.
– Только ведь мне некого послать с письмом, а почтой – сама понимаешь, может долго идти.
– Ты хоть начни, а после решим.
Ждана взялась за письмо, а Весея, перелив отвар в кружку, направилась к Митке.
Митка сидела замотанная в одеяло, понуро опустив голову, по щекам катились слезы. Такой настрой Весее не понравился. Куда подевалась та упрямая девочка, пригрозившая солгать о неудачном лечении сыпи?.. Неужели короткое и эмоциональное общение с матерью настолько выбило ее из колеи?
Весея заставила девочку выпить отвар, выползти из одеяльного кокона, снять ночнушку. Смочила раствором салфетки, вручила Митке. Приказала
После Весея снова уложила Жданину дочку, хорошенько укутала.
– Постарайся заснуть. Если почувствуешь, что стало хуже – не молчи, бей тревогу. У тебя есть колокольчик? Чтобы не кричать лишний раз.
– Да, посмотрите во-он там.
Весея переложила колокольчик с полки на прикроватную тумбочку и собралась уходить, но девчонка вынырнула из-под одеяла, дотянулась до Весеиной руки, обхватила.
– Останьтесь. Побудьте со мной еще немного.
– Только если немного.
На кухне волновался Воик – несчастный мальчик, вынужденный каждый раз подстраиваться под обстоятельства матери. Сын был не из тех, кто жалуется, но Весея чувствовала: его тяготит их образ жизни, суматошный, занятой и немного отшельнический. Может, и у Митки то же самое, поэтому ее и во второй, и в третий раз понесло навстречу неизведанному, таинственному…
Разглядывала лицо девочки, Весея неожиданно остро ощутила связь с сыном.
– Ты справишься, – сказала она не то Митке, не то Воику, не то себе самой.
– Постараюсь, сделаю все, что скажете. Честно-честно. Так вы откроете мне свою тайну?
– Тебе сейчас лучше поспать, – ласково ответила Весея.
– Ну хотя бы чуть-чуть, десять минут.
– Эту историю не уложишь в десять минут. Ладно, я хотя бы начну, раз обещала.
И она начала – с трясущегося автобуса и прохладного сиденья, на котором сидишь – и чувствуешь, как под тобой вращается колесо. На одной из остановок место напротив занял незнакомец, на коленях его лежал пухлый конверт. «Уж не деньги ли в нем?» – подумалось Весее, и только потом она обратила внимание на самого человека. Удивилась: глаза молодого мужчины были чудными, непривычными. Улыбнулась и пошутила, кажется, что-то про уголь. Завязался разговор.
За проведенное в пути время Весея узнала, что незнакомец носит странное имя «Лука», и что в местах, откуда он родом, люди со столь темными глазами встречаются сплошь и рядом. Мужчина сказал, что приехал по работе и что первым делом ему нужно передать главе поселка важные документы.
Заговорившись, Весея едва не пропустила свою остановку. Наскоро попрощалась, выскочила. И только после, когда двери автобуса закрылись, и он, дребезжа по неровной дороге, завернул за угол ближайшего дома, Весея пожалела о том, что не спросила, смогут ли они еще раз встретиться.
А через два дня она внезапно столкнулась с Лукой на выходе из учебного дома, и на вопрос о том, как он здесь оказался, мужчина ответил: «Искал тебя и вот, нашел».
Весея прервалась: Митка засыпала.
– Вы красиво говорите, – пробормотала девочка.
– Спасибо. Спи, спи.
Собственный рассказ взбаламутили Весеину душу. Но не воспоминания о Луке, а то, что сын оказался не первым, с кем она делилась своей историей. Почему не подумала об этом раньше? Кто ее дернул за язык предложить обменяться тайнами? Ведь это и история Воика тоже – о родителях, о его появлении на свет. Мальчик должен был узнать все первым, а после они бы вместе решили, как этим знанием
распорядиться.– Мы тут подумали: я могу поехать в город, передать письмо, – сказал сын, когда Весея присоединилась к ним со Жданой.
– Как, один?
– Да что тут ехать, всего четыре часа на автобусе. Тем более, мы каждую весну в городе бываем, на ярмарке.
– Не четыре, а пять часов. И ты же не один ездил.
– Я центр уже весь выучил. А если куда-нибудь на окраины нужно будет, разберусь. Да и у нас вся группа уже вовсю туда-сюда мотается.
Это было хоть и преувеличенной, но правдой: летом многие ребята из учебного дома подрабатывали в управе, возили документы в город и обратно. Воик тоже хотел, но Весея не пустила, побоялась.
– Будто кто другой согласится отвезти письмо, не выяснив, что произошло, – упрямо добавил мальчишка. – Да и если доктора удастся быстро найти, я прослежу, чтоб он не заблудился по дороге. А то мало ли как бывает: сядешь не на то направление, выйдешь не на той остановке…
Не хотелось признавать, но в словах сына была правда. У Весеи работа, а Митке мать сейчас нужна как никогда. Характер у девочки сложный – если что-то учудит, Весея без Жданы не справится. Но как отпустить сына в такую даль? Сердце места не находило.
– Ладно. Хорошо, раз так… Митка спит, пока ее не буди, – попросила Весея Ждану. – А мы пойдем собираться.
Воик просиял, но тут же спрятал улыбку. Ждана дала деньги на проезд, на еду и немного сверху. Долго благодарила, размазывая по лицу слезы.
Едва добрались до дома, сын кинулся собирать сумку. Весея пыталась не отставать, проверяла: положил ли свитер потеплее, салфетки, пластыри? «Не мешайся, мама» – буркнул Воик, и она пошла на кухню делать бутерброды в дорогу. “Воик выглядит воодушевленным и полным сил, хотя мы так мало спали. Он будто не сомневается, что все получится, и ничего не боится. А может, просто еще не понимает, что ситуация серьезная и воспринимает поездку как приключение”, – подумала Весея. Вспомнилось, как летом одна знакомая высказывала ей: “Ну что ты вцепилась в сына, мама-наседка, ни на шаг не отпускаешь? Воик у тебя вежливый, терпеливый – но ведь глаза не обманешь, а по ним видно: завидует он ребятам, которые в город мотаются, шабашат. Понимаешь, они сейчас в таком возрасте, когда дома тесно, и в поселке нашем тоже тесно – тем более, им тут еще жизнь целую жить. Через годок-другой учеба серьезная начнется – так что ж тебе, жалко отпускать его хоть иногда?”
“Жалко отпускать, – подумала Весея. – Лето кончилось, а все равно жалко. Все прекрасно понимаю, но жалко, жалко, жалко. Даже для такого срочного и важного дела, как теперь, жалко”.
– Воик, необязательно возвращаться в этот же день. Переезд долгий, ты устанешь. Я дам тебе денег на гостиницу. Выспишься, отдохнешь, и спокойно поедешь обратно.
– А как же Митка?
– Мы со Жданой проследим, чтобы с ней все было в порядке. А ты можешь помочь папе Митки найти доктора, вдруг он попросит, например, передать кому-нибудь письмо или еще что-нибудь в этом роде.
– Хорошо. Я обязательно привезу вам всем что-нибудь вкусное, мама. Гостинец какой-нибудь.
После они вместе отыскали карту города, затесавшуюся между пыльными книжными переплетами, обвели в кружок дом Жданиного мужа, отметили телефонный пункт. Подписали сбоку: «вечер, с семи до восьми». Воику как раз хватит времени, чтобы передать письмо и чуть освоиться, а Весея доберется до станционной ниши, снимет трубку, и они поделятся новостями.
Когда они с сыном подошли к остановке, от которой отходил нужный автобус, уже совсем рассвело. Длинная ночь подошла к концу.