Колдун

Гулкое рычание грома перебил вой. Белоснежный на зависть снегу нардисс перепрыгнул метивший в него снаряд, маг на его спине поймал в черную петлю белый шарик. Шарик лопнул. У мага было бесцветное лицо, с незапоминающимися чертами.

На другом псе, бесновавшемся рядом сидел Ивен, бледный и живой.

– Майорин!
– крикнул стратег: - Лови!

В воздухе блеснул меч. Колдун не успел - поднял с земли. Плеть исчезла, в перчатке образовалась дыра. Стоило ему прикоснуться к оружию, как на лезвии заплясали руны.

Ерекон не только успел сообразить что к чему. Он узнал бесцветного человека, узнал и поразился. И тому что тот жив, и тому как изменился главарь оппозиции. Воевода отсалютовал бесцветному. Два десятка нардиссов с магами на спинах окружили верховых.

– Предатели!
– крикнул кто-то. Но бой за площадь перед Цитаделью был уже выигран. Мигнул телепорт, оставшиеся в живых маги, бежали вместе с лошадьми. Бежали в свой последний оплот, прятались за могучими стенами маленькой крепости, потому что другой дороги из города не было. Люта Молчун, Атте, Злоба, Годлав, Ерш, Блес... и еще многие пожертвовали собой, чтобы отрезать магические пути из Лусора.

– Ура?
– неуверенно поднялось над улицами.

– Ура!!!
– куда уверенней поддержал Хорхе, за ним победный клич понесся по улицам, переулкам, тупикам и площадям.

Потом была ночь. Колдуны и маги оппозиции блокировали крепость, чтобы из неё опять не вылезло нечто вроде химер. Ратники собирали раненых, свозили их в тыловой лагерь, другие собирали мертвецов, уже к утру по всему Лусору горели пахучие костры.

Летта, обратившись в человека, сидела у костра рядом с Айрин, Вальей, Ивеном и Велмерой. Шип свернувшись клубком бессовестно спал.

Ерекон, Хорхе, Майорин, Борец и глава оппозиции заняли пустующий особняк около крепости.

– Внутри ваши есть?
– спросил воевода у бесцветного человека.

– Нет, я вывел людей из крепости. Нас и без того мало осталось.

– Где Хенрик Аарский?

– Внутри, и его отец там.

– Ясно.
– Воевода облизнул пересохшие губы.
– Магическая защита?

– Лучше, чем у Лусора. И запас питьевой воды, еды, два магических источника и телепортационная башня. Они могут сидеть там сколько угодно, а могут дождаться, пока ваш блок рухнет и напасть со спины.
– Ответил маг.

– Или убежать. Блокада рассеется завтра на закате. Ей уже пять дней, больше не выдержит.

– Значит, брать будем завтра.
– Тихо сказал Майорин.

– Пошел бы ты к Косидару.
– Глянул на него Ерекон.
– Вабель, а ты знаешь, как устроена защита крепости?

– Нет.
– Воевода печально вздохнул, но маг продолжил: - Велмера знает, она была в группе реконструировавшей охранную систему. Собственно, она вывела из строя огнеметы на стене и ослабила защиту ворот...

Ерекон вызвал Велмеру, за ней увязался Ивен. Майорин последовал совету воеводы и пошел к лекарям. Осмотреть себя колдун не дал, узнал последние новости из лазарета, выпросил стимулирующие снадобья, выпил пару бутылочек залпом, остальное слил во флягу и убрал в карман. Напутствия лекаря, что злоупотреблять стимуляторами нельзя, колдун пропустил мимо ушей. На центральной площади горели костры, в топливо шли дрова, изъятые из домов, мебель частенько приравнивалась к дровам. Валья играл на лютне, получалось торжественно-грозно-похоронно, вокруг него сгрудились ратники, Айрин гладила довольного нардисса. Пёс подставил ей обширное блохастое пузо в серых сосульках грязи.

– Собака, как собака. Овсянки с салом налопался и доволен. Что там папа надумал?

– Завтра.
– Колдун сел на корточки и потрепал мягкое пёсье ухо.

– Люди устали. Мы устали. Очень много павших. Велемир опять ранен. Орм без сознания.

– Я был у лекарей, Айрин. Орм умер.

– А где Хельм?

– Там. Перевязывает раненых.

– Я схожу!

– Не надо!

– Может, нужна помощь, может...

– Остановись. Успокойся.

Она сжала руку, пёс обиженно хрюкнул и перевернулся.

– У Орма глаза были светлее, чем у Хельма, и он чуть сутулился, когда думал, что его никто не видит. А Люту мы не нашли. Искали, но не нашли, говорят в него попало шаровой молнией, когда он прикрывал свой отряд. Филиппа выбросили за стену. Он еще был жив. Я думала, тебя тоже убили. Мне это снилось. Мы сами сюда пришли. Ты понимаешь это? Мы на них напали.

Колдун кивнул. Из дверей особняка показался Вабель, носивший некогда прозвище Звонкий Лис. Рядом с ним шел Ивен. Вабель Звонкий Лис исчез пятнадцать лет назад, был убит инесскими колдунами, по утверждению магов. Оказалось нет. Оказалось, Вабеля отравили, но он выжил. Ушел в подполье, в котором просидел почти десять лет. А шесть лет назад, Вабель создал оппозицию. Ему помогала дочь, родная мать Ивена, которую маг никогда не видел.

Майорин смотрел на них и гадал, сказал Вабель внуку, что они родня, или не сказал. Майорин помнил Льену, они вместе росли. Помнил, что брат писал ему о ней и как горевал, когда магичку увезли в Цитадель. Майорин на письма Реда никогда не отвечал, но хранил каждое. Спустя пять лет бессмысленного марания бумаги Редрин перестал писать.

Однажды Майорин приготовил пергамент и даже перо в чернила окунул. Дальше заглавной буквы он не продвинулся. Не смог.

Айрин сидела рядом. И он не мог себя заставить к ней прикоснуться. Не сейчас. Валья был прав, он один.

Вабель оставил Ивена, молодой маг хватал ртом воздух, старый уверенно шагал к группе своих. Сказал - решил Майорин.

Айрин встала и пошла по площади, пёс лениво посмотрел на нее черными глазами.

Теперь маг знает, что у него есть дед. И мать. И отец, который даже не подозревает о его существовании. Велмера привалилась к плечу мага, Ивен её обнял. Майорин встретился с ним взглядом. Тот криво улыбнулся.

Хитрый, умный маг, обдуривший его с собственной памятью.

Может он просто моложе? У него еще осталась внутри и наивность, и любовь, и преданность.

Но Майорин был младше Ивена, когда не смог написать брату. А значит, возраст тут не причем.

Он догнал её у двери одного из домов защищенных колдунами.

"Тебя очень сложно любить, каждый шаг, будто через стекло...".

Он догнал её и обнял.

– Я построю его снова. Мы построим снова...
– шептал он.

– Что?
– тихо спросила Айрин.

– Всё будет хорошо.
– Пообещал колдун. Глупо, опрометчиво, зря... но пообещал.

Глава 24

Утро четвертого апреля того года, позже станет известно взятием Лусора и Вистусса, именно этот день будет последним для Школы новой магии. Именно с этого дня начнут считать магию объединенной. Это станет одним из излюбленных вопросов на экзаменах в вирицкой школе магии и в вирицкой школе общих наук. И несколько школяров обязательно напутают, может год, а может, скажут не четвертое, а пятое апреля. А может и не апреля вовсе, потому как, в мае биться намного приятней. И никто из этих, переживающих за собственную зачетку, молодых людей, торопящихся сдать сессию, не задумается, о тех, кто принесли эту дату в мир, выделили её из ряда дней собственной кровью и жизнью, и этим изменили судьбу всей Велмании.

Лишь дата в толстом учебнике, наполненном подобными событиями от корки до корки. Может это вина историков? А если мы теряем смысл происходящего, сказав обыденно и сухо: "Четвертого апреля того года был взят Лусор, город магов. Общее количество жертв: примерно четыре тысячи человек с обеих сторон. Атакой руководил Ерекон, воевода Инессы, Роред - военачальник восточно-велманской армии, Надар Белорукий - военачальник сауринских полков. Обороной руководили Хенрик и Карт Аарские, наемниками командовал некий Гвалдеп". Самые просвещенные поведают, что в битве не обошлось без помощи оппозиции, возглавляемой Вабелем Звонким Лисом. Таким образом, школяр усваивал крохотную долю знаний и шел дальше по древу истории к другим датам, столь же важным, тоже пахнущими кровью, потом, горем, и тоже удостоившихся трех строчек каллиграфического почерка писца, а чуть позже печатного текста.