Колдун

Когда его нет рядом, но мысли, что он, может, думает о тебе, не дают сходить с ума.

Когда надежды уже нет, но посреди учиненной тобой катастрофы ты видишь этого человека первым, и от этого уже легче.

– Не надо, не вспоминай. Я передумала.

– Решила пополнить ряды экзальтированных девиц?

В конце концов, это может оказаться для них последней такой ночью. Зачем ее терять? Две статуи смахнули гипсовую скорлупу и двинулись с мест.

– Ты вспомнил?

– Ты же передумала!

– Я передумала опять!

– Заткнись, Айрин.

– Не принимай за меня...

– Умоляю...

***

Когда появился ворон, она не знала. Так же не знала, как назойливая птица пробралась в подземный город. Она проснулась от сухости во рту и пошла на кухню за водой, а, вернувшись, обнаружила ворона сидящим на спинке стула. Ворон неподвижный телом, иногда водил головой из стороны в сторону, постоянно останавливаясь бусинами глаза на спящем мужчине.

– Даже не думай.
– Шепотом сказала Айрин ворону.
– Пускай спит.

Ворон опять повел головой. Будить колдуна было жалко. Он спал так безмятежно, едва слышно дышал, иногда подрагивали ресницы, как всегда торчали из-под одеяла ступни.

Прикрыть бы их, да надолго ли?

Айрин забралась на кровать, одеяло пришлось отвоевывать. Ей досталось и одеяло, и жесткие горячие руки, обнявшие ее слишком крепко.

Уснуть удалось не сразу, сначала затекла шея, и пришлось терпеть, потому что выворачиваться из железной хватки колдуна не хотелось, а еще этот ворон. Проклятая птица сверлила ее черными буравчиками. Но усталость милостиво пришла на помощь, смежив непослушные веки.

– Подъем.
– Сухо прозвучало над ухом. Майорин сидел на краю кровати, сунув пальцы в волосы.

– Доброе утро.
– Айрин потянулась к нему, но колдун не почувствовал прикосновения.

– Мадера мертв. Раджаэль в тюрьме, Редрин считает ее виновной в его смерти.

– Жарку?
– Айрин тряхнула головой.
– Жарку? Нашу Жарку?

– Её. Велор едет в Вирицу, чтобы ее судить. А может уже там, кто знает, сколько шло письмо. Но Орника это не вернет.

– Да не могла она его убить!

– Не могла. Кишка тонка.

– Так ты ее подозреваешь?

– Нет.
– Майорин встал, рассеяно оглядел комнату.
– Орника мог убить только такой же как он сам. Орник сильный, умный и хитрый. Был.

– Майорин... он ведь твой друг...

– Был.

Колдун поднял на нее глаза, девушка невольно отпрянула назад. У него на руках темнели чернильные пятна. Обычно ворон просто истаивает, оставляя после себя перо. Но Майорин, похоже, смял заклятие. Со злости? Выражая боль единственным доступным ему способом.

– Майорин...

– Мой брат, пишет, что он сожалеет.
– Безразлично сказал колдун и принялся одеваться. Майорин дернул дверь, и следующий ворон тут же ворвался в комнату, мазнул крылом по лицу опешившего колдуна, ринулся к девушке и уселся к ней на плечо.

Колдун остановился, дожидаясь, когда Айрин раскроет послание.

– Что?

– Это от твоего брата.

– Я думал, ты хорошо сыграла в собственную смерть?

– Поэтому оно начинается со слов, "Сударыня, если вы получили это письмо, значит вы живы, что меня равно радует и огорчает... ... с прискорбием сообщаю... ... если вам дорога ваша жизнь и наше государство... ... настоятельно рекомендую... ... никогда не пересекать границы Велмании и сопредельных княжеств...". Он запрещает мне находиться на территории Велмании?

– Жаль, что он опоздал. Мы с Орником рассматривали такую возможность, хотели запретить тебе возвращаться.

Колдун ушел, сгорбившись. Она ничем не может ему помочь, не в ее силах вернуть ему друга, не в ее силах помирить его с братом, она даже не смогла остановить свою собственную безумную идею тайно пробраться в Цитадель.

И теперь он пойдет туда с Ивеном, считая, что ему некуда возвращаться.

– Гордец проклятый! Чтоб ты выжил! Выжил назло всему, назло себе, чтоб ты выжил, и тебе потом было стыдно!
– Рыкнула Айрин, комкая в руках угол одеяла.

Майорин медленно глотнул из кружки и сказал:

– Выйди.

– Не могу.
– Валья неторопливо прошелся по комнате и уселся на колченогую скамеечку.
– Люта просил привести Ивена.

– Брешешь.
– Колдун отхлебнул еще и ладонью утер рот.

– Пошли с нами.
– Предложил Валья.

– Выйди менестрель. Не то приколочу твою шкуру рядом с его.
– Пригрозил Майорин, указывая на мага.
– Хотите висеть рядом?

– Ты его не убьешь!
– возразил Валья, заметив, мертвенную бледность лица Ивена. Похоже, маг считал, что колдун будет к истине поближе нежели Валья.

– Отчего же? Мочи нет смотреть на его рожу.

– Но еще вчера ты...

– Вчера был жив Мадера, для меня был жив.

– И что изменилось?

– Завтра он убьет моего брата?
– прорычал колдун.
– Ну, говори, гад! Говори, когда кинжал дойдет до моего брата? Ты же разрабатывал эту операцию, когда?

– Не знаю.
– Процедил Ивен.
– Я ничего не знаю о смерти Орника Мадеры! И...

– Брешешь.
– Прервал его Майорин. Плеснул в кружку рябиновки из кувшина с узким горлышком.

Валья пошарил взглядом по столу, подошел, взял себе какой-то туесок, с сомнением понюхал, счел годным и поставил перед колдуном.

– Налей и мне. Помянем архимага.

Майорин задрал голову, и только тут до менестреля дошло. Колдун был совершенно пьян. Но мимо туеска он не промахнулся.

– Давай, Ивен пойдет к Люте, а мы пока...

– Сидеть!
– рявкнул Майорин на мага, перебив Валью.
– Живым он отсюда не выйдет. Надо было прибить тебя сразу... Жаль я пошел на поводу...

– Отпусти ты его!
– взбесился менестрель.
– Ничего ты не сделаешь! Потому как сразу не прибил и не сделаешь! Только измотаешь парню всю душу.

– У них нет души.
– Уверил менестреля Майорин.
– Ни-ка-кой! Нету! Хочешь покажу? Вскрою ему грудь и покажу, что души там нет?

Краска окончательно сползла с мага.

Валья всегда гордился своим чутьем. Сейчас чутье говорило, что, несмотря на бессознательный взгляд и видимую ярость, в эту минуту Майорин не опасен. Вторая кружка стояла почему-то на полу у лежанки мага. Менестрель подобрал и наполнил ее.