Кольт в декольте

— Ну, ментам рассказывал, а своей будущей жене, матери своих детей, не хочешь? — с улыбкой спросила я.

— Ой, да что там рассказывать? — скривился Макс. — Незнакомые люди, посторонние, я имею в виду, в такой дом, как этот, не попадают. Это невозможно.

— Ну, Максим, подумай, вспомни. Может, кого-то ты раньше не видел. Может, к кому-то из жильцов кто-то в гости пришел? — не отставала я. — Любая мелочь важна. Пожалуйста, напрягись. Может, кто-то тебе не понравился, вызвал отвращение или, наоборот, заинтересовал? Вспомни, это важно.

— А, вот новый Ленкин хахаль! — воскликнул Макс, просияв. — Не знаю, важно это или нет, но в тот день Ленка Седова из восьмой привела нового хахаля. Моложе ее лет на пять или больше. Насколько я понял, ты, Женя, хочешь вычислить убийцу, поэтому скажу, что менты Ленку уже допросили. Я как раз случайно рядом был, и вроде они всю ночь вместе провели. Догадываешься, о чем я толкую? Так что тут тебе облом.

— Вспоминай тогда дальше, — велела я хмуро.

— Да не было никого больше, точно говорю, — сказал Макс, сложив молитвенно руки. — Вот клянусь чем хочешь.

В голове у меня промелькнула мысль: а не попытать ли мне его слегка, может, тогда память улучшится. Но я отбросила эту мысль, вряд ли охранник что-то скрывал. Я внимательно следила за его лицом, движениями, голосом — и ни малейшего признака вранья. Однако если посмотреть с другой стороны, то преступник в дом проник, вероятнее всего, через центральный вход, не пролетел же по воздуху в окно.

— А что это за Ленка Седова такая? — спросила я задумчиво.

— Ну, баба одна со второго этажа. Живет одна. Какая-то очень крутая, — пояснил Макс. — Ездит на крутой спортивной тачке, каждый раз новых мужиков к себе приводит, и все моложе ее, а на харе явно написано, что альфонсы.

— Тот, которого она привела в последний раз, тоже типичный альфонс? — поинтересовалась я, открыв коробку конфет и исследуя ее содержимое.

— Нет, этот так не выглядел, — покачал головой парень. — Обычный мужик, такой серьезный, морда кирпичом. Здорово отличается от тех, кого она раньше приводила.

— А на записях с камер наблюдения его лицо есть, чтобы посмотреть? — У меня появилось ощущение, что впереди, в темном тоннеле, забрезжил лучик света. Похоже, это ниточка, которая может куда-то привести.

— Я вместе с ментами смотрел все записи, но везде этот мужик снят так, что лица не разглядишь, — проговорил Макс.

Он украдкой разглядывал меня, но я делала вид, что не замечаю. Взяла конфету, откусила, задумчиво прожевала, даже не ощущая вкуса, сглотнула и спросила:

— Вы все записи просмотрели полностью?

— Конечно. У меня чуть голова не опухла от этого. Менты еще стали докапываться, почему не работали камеры по коридорам со второго по десятый.

— А почему они не работали? — насторожилась я.

— Ну, в системе там какой-то сбой был. Приезжал специалист и уже все исправил, — ответил Макс равнодушно. — Мы как заметили неисправность, так сразу доложили. Этот компьютерщик, что приезжал, потом замучил своим нудением. Говорил, что это мы в программе копались, а на черта нам это нужно?

— А у вас компьютер, к которому подключена система, соединен с Интернетом? — спросила я и заметила нервное движение охранника. Глядя в пол, он быстро ответил:

— Нет, ты что, это не положено.

— Так, давай колись, — протянула я, — притащили модем, подключились к телефонной линии и смотрели по ночам порнушку?

Макс пытался юлить, только со мной такое не проходит. Своими вопросами я загнала его в угол и вынудила признаться, что они с парнями в рабочее время, преимущественно в ночные смены, глазели на развратные картинки, вместо того чтобы следить за происходящим в доме.

— Только не рассказывай никому, а то нас с работы попрут, — слезно попросил Макс в конце. — Мы же незаконно подключились. Это строжайше запрещено инструкцией.

— Ладно, буду молчать, но вы эту ерунду чтоб прекратили, — потребовала я.

— Да мы уже, — заверил Макс, — модем сразу домой оттащили, все там постирали компрометирующее в базе данных. Ой, что это?! — воскликнул он, услышав, как поворачивается ключ в замке, и вскочил, трагически заломив руки. — Это муж Лариски. Мне конец! Мне надо спрятаться.

Я выхватила револьвер, не реагируя на причитания Макса.

— Это что, настоящий? — изумился Макс, таращась на меня. — Что ты собираешься делать? Я не хочу участвовать в этом!

— Заткнись! — бросила я сердито и неслышно подошла к двери.

Макс, совершенно обезумев, полез на кухне куда-то за занавеску, встал там, не зная, что на просвет был виден его четкий силуэт на фоне окна.

Дверь открылась, и в квартиру вошла Альбина Германовна. Мое присутствие оказалось для нее неожиданным.

— Ой, ты что тут?

Револьвера, спрятанного за спину, она не заметила.

— Да так. Хотела посмотреть, кто пришел, — сказала я и схватилась за ее сумку. — Помочь?

— Не надо, я сама, — буркнула домработница. Ее взгляд скользнул по кухне и уперся в спрятавшегося за шторой Макса.

Осознав свою ошибку, он вышел, прикрываясь мокрыми штанами, с глупой улыбкой на лице.

— Здрасьте!

— Кто это? — реванула Альбина Германовна, указывая на него пальцем. — Вы что тут бардак устроили? Мне придется поставить в известность об этом хозяина. А винищем-то как прет! — Она рванулась на кухню и уперлась взглядом в пятно на полу. — Мать вашу за ногу!

Макс попытался пробежать мимо Альбины, но получил звонкий подзатыльник от домработницы и едва не растянулся в коридоре.

— Да вы вообще охренели, что ли? Да я щас не посмотрю… — возмущенно заорал он.

— Ты еще поговори у меня, — зло проворчала Альбина Германовна, хватаясь массивной лапищей за молоток для отбивания мяса.

Убийства только в доме не хватало. Я вцепилась Максу в руку и выволокла его в коридор.

— Ваша домработница — настоящее чудовище, — горячась, возопил он, оглянулся, понял, что в общем коридоре, и стал натягивать мокрые штаны, тихо матерясь.

Из квартиры выглянула Неделькина.