КОМ 4
Шрифт:
— Жёстко, — заметил Хаген, — однако я уверен, что к завтрашнему утру все без исключения дети будут знать название минимум одного блюда.
— И что, они одно и то же будут всё время есть? — слегка ужаснулась Серафима.
Фон Ярроу пожал плечами:
— Захотят разнообразия — запомнят ещё несколько названий.
Что ж. Справедливо.
ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ПРЕПОДАВАНИЯ
В среду после обеда, на первом моём уроке представлял меня, как и обещался, Семёныч. Он вошёл в класс впереди меня — важный, пошевеливая усами — и отрекомендовал меня по-восточному витиевато, не забыв упомянуть, что лично государь (палец
Начали мы с простого. С представления.
— Меня зовут Коршунов Илья Алексеевич, и я ваш учитель по военной специальности, — я подождал, пока переводчик перетолмачит. Как же раздражала эта тягомотина с переводами! Но быстрее было никак.
— Обращаться ко мне следует: «господин Хорунжий» — это понятно?
И снова длинная цепочка переводов туда-сюда.
— Первое, что мне важно: посмотреть, какие напевы вы умеете петь?
В секретариате боевого факультета, где я вчера списки получал, меня уверили, что все до единого кадеты и умеют петь, и способны к магии, некоторых из них даже забрали у шаманов, которые готовили себе помощников, и этим фактом не все шаманы были довольны. Однако служители тувинских духов обещали родителям этих детей удачу когда-нибудь потом, а наборщики отряда платили родне откупные прямо сейчас, поэтому нетрудно догадаться, что все документы были составлены честь по чести. Более того, какую-то мзду высочайшим распоряжением выплачивали и шаманам, и обещали платить ещё, если они как следует подготовят новых мальчишек к следующему году, так что тут все остались довольны и даже заинтересованы в продолжении сотрудничества.
На деле уровень подготовки оказался сильно разным, но совсем неумёх действительно не было. Я делал себе пометки в большой тетради, которую завёл себе помимо журнала. В классном-то журнале только оценки да отсутствие полагалось проставлять, а мне надо знать: кто на что способен. Наизусть всех не упомнишь. И поскольку учеников было аж шестьдесят, со всеми проверками да записями я едва-едва в лекционную пару и уложился.
Н-да, такими темпами хрен мы кого научим!
Следующую лекцию я слушал несколько рассеянно, размышляя о перспективах своего учительства. И, едва она завершилась, снова поспешил к секретарям ректора. И-и-и… замок поцеловал, что называется.
— А-а, Илья Алексеевич! — добродушно окликнули меня, пока я дёргал дверь.
Обернулся — сам ректор, уже в шляпе, с портфельчиком. Не иначе, домой собрался.
— Здравствуйте, Владимир Евстигнеевич! — обрадовался я. — На ловца и зверь бежит!
Ректор перестал лучезарно улыбаться и с проснувшейся подозрительностью предупредил:
— Как хотите, голубчик, а освободить вас от занимаемой должности я не могу. Сами знаете: приказ государя!
— Да я вовсе не собираюсь освобождаться! — заверил я его. — Я как раз по вопросу, как бы лучше организовать уроки.
— Так-так, и как же вы хотели бы?
— А вот как! Послушал я сегодня тех мальчишек. Все поют, конечно, но все по-разному. Разброд и шатание сплошное. Я бы поделил их на три взвода…
— Подгруппы, — мягко поправил ректор.
— А это хоть горшками назовите, суть не меняется.
Владимир Евстигнеевич хмыкнул:
— Ну-ну, далее?
— Далее они, быть может, не совсем ровные получатся, зато их можно будет хором учить, каждую
подгруппу своему. А то у меня как лебедь, рак и щука получится.— То есть вы предлагаете распределить подгруппы по дням недели? Понедельник, среда, пятница?
— Ну да. А пока я с одним взводом… тьфу, с подгруппой занят, остальные пусть лишний раз русский язык учат.
— Хм. Занятно, конечно, но не мало ли будет профильной нагрузки?
Я на секунду задумался, и тут меня осенило:
— А давайте мы кружок организуем? После ужина, каждый будний день по часу. Я буду назначать, кто когда придёт. Глядишь, и подровняю мальчишек по умению. Только вы уж меня от всяких дискуссий освободите. А пострелять да подраться я и сам найду, когда сходить.
— А изобретательский? — цепко спросил ректор. — Насколько я знаю, вы там активно участвуете?
— Да там не столько я, сколько «Саранча» моя, которую энтузиасты от инженерии чуть не облизывают, — усмехнулся я. — Да Хаген.
— М-хм, м-хм… А супруга-то ваша, я всё хотел спросить?.. Как? Справляется с монгольскими песнями?
— Справляется, и неплохо! — похвастался я. — Уже на технике тренируемся.
— Видел вашу заявку на тележки…
— Поскорей бы! — несмотря на то, что Витгенштейн обещал мне партию малых «Клопиков», отказываться от тележек я не собирался. Для привыкания к технике лучше не придумаешь!
— Будет-будет, не переживайте. Что же касается вашего предложения… Изложите ваши соображения по распределению часов и деление по группам на бумаге и оставьте завтра у секретарей. Я подпишу.
Засим мы раскланялись, и я отправился домой бумагомарательством заниматься.
Серафима немножко дулась. Понятное дело, она хотела, как прежде в августе, тихие вечера за чашкой чая со мной проводить, иногда выбираясь к друзьям или приглашая кого-то к себе, а тут суета какая-то началась. Она устроилась в кабинете напротив меня в кресле с книжкой и время от времени вздыхала. А у меня и так башка пухла от дивных детских имён. Да ещё пока я в своих записях найду, да пока переписываю — то собьюсь, то потеряю, где читал… Смяв третий испорченный листок, я сердито уставился на свои заметки, в которых ещё и кое-где были вставлены метки, расчерчены стрелки и так далее. Попросить бы кого, чтоб диктовали, да ведь не разберут мои каракули…
И тут меня осенила светлая мысль!
— Симушка, душа моя!
— Что, Илюша? — сразу оживилась она.
— А не будешь ли ты, дорогая супруга, столь любезна и не поможешь ли мне составить списки?
Она поскорее отложила свою книжку и подошла к столу:
— А что писать?
— Я тебе буду диктовать имена из своего черновика.
— А, может, я диктовать буду? — Сима заглянула в мою тетрадку. — Ой, нет… Ну, ладно, давай. Я пишу.
— Начни с заголовочка. «Подгруппа 1». И обезательно номерочки по порядку, ага?
— М-гм, — Серафима деловито склонилась над листом. — Первый?
— Улуг-Хем чурттуг Данзын-оол.
Серафима подняла на меня круглые глаза.
— Мне объяснили, что у них имена не как у нас строятся. И как в старину, к примеру. Художник, помнишь — Леонардо да Винчи?
— Ну, конечно!
— Так «да Винчи» — это значит «из Винчи», городок такой. И тут «Улуг-Хем чурттуг» — значит, «который живёт в посёлке Улуг-Хем». Данзын — имя. «Оол» — значит, «парень».
— А без «-оол» нельзя?