КОМ 7

— Илья, ты представь… Нет, ты только представь! Ка-а-ак я после этого явлюсь к нему просить руки и сердца дочери??? А?

— Нет, я верю, что ты можешь, — я изо всех сил старался не заржать, обидится ведь.

— Да он меня с лестницы спустит!

— И будет в своём праве.

— Вот!!! Не бежать же мне с ней, в конце-то концов?! Дикость какая-то. Средневековье!

— Знаешь, Миша, что меня в это ситуации больше всего радует?

— Радует? — Он аж остановился, руки на груди сердито сложил: — И что же?

— Да то, что, несмотря на всё твоё душевное расстройство, искрами ты с волос не сыплешь и ильиными огнями не трещишь. За такого человека не грех и попросить.

— Значит, поможешь?

— Да куда я денусь, раз обещал… Но ничего заранее не гарантирую!

17. Я СНОВА СВАХА

ВОТ ТЕ ФОКУС!

Как известно, дал слово — держись, а не давши — крепись. Крепиться было поздно, так что я приступил к пошаговому осуществлению плана сватовства. И для начала сходил к Хагену.

— Дружище, а не выбросил ли ты ту книжицу, в которой «всё было по правилам». Ту самую, с которой мы Марту сватали, а?

Он здорово удивился и оборотился к книжному шкафу (разговор как раз происходил в гостиной). Да, чета фон Ярроу тоже завела себе небольшую библиотеку. Правда, значительная часть томиков в ней была на немецком языке — всё же, на родном читать приятнее. Для этих целей они порой заказывали что-то пилотам в международные рейсы или выписывали по почте. Но были и русские.

— Для чего же выкидывать? — удивился этакому нерачительному предположению Хаген, нашёл среди разноцветных корешков и вручил мне книжечку. Видно было, что недоумевал он здорово: — Могу я поинтересоваться, для чего тебе понадобилось сие издание, Илья Алексеевич?

— Можешь, а как же! — я с довольным видом спрятал книгу в ташку. Так я её точно не забуду. — Не ты один жениться хочешь, друг мой. Вот я и подумал: а пусть-ка оно всё будет по правилам.

— Это похвально, — с некоторым сомнением покивал Хаген. — Возможно, тебе понадобится помощь? Я готов!

— Тут не переживай. Я думаю, сам справлюсь.

Пунктом вторым было обеспечить присутствие всех необходимых лиц в одно время и в одном месте. Хорошо, что в училище всё было отлично поставлено с междугородной телефонной связью! Военный объект всё-таки. А, может, государь считал необходимым иметь возможность срочной связи с беспокойным племянничком не только магическими средствами, но и простыми техническими — если Кириллу Фёдоровичу что-нибудь понадобится, например.

В общем, был у нас теперь свой коммутатор, и я без проблем назначил Есениному отцу сперва телефонный разговор, а когда мы наконец связались — договорился об очной встрече. В данный момент он читал курс лекций в Москве, и я решил, что ждать месяц, пока он вернётся в Новосибирск, мне недосуг. Да и какая, по большому счёту, разница, куда лететь? Так что на ближайшую пятницу я зарезервировал для себя нашу «Пулю», объявил дома, что на выходные отбываю в столицу, и…

И Серафима тут же захотела со мной.

— Дорогая, я ведь по делу лечу. Мне к профессору Боброву нужно.

— А мне с тобой разве нельзя?

— Можно, конечно. Но в таком случае у меня не выйдет так разговор повернуть, как мне бы хотелось, и весь смысл моей поездки насмарку пойдёт.

Она посидела, с сомнением прикусив губу:

— Ну… я могу в гостинице посидеть?..

— Некрасиво это будет по отношению к тебе. Да и зачем в такую даль лететь, чтобы в четырёх стенах куковать?

— Вот всё время у тебя что-то интересное, а я дома сижу! — приготовилась разобидеться она.

— Ты как ребёнок, честное слово! Я ж по делу!

— А я бы в императорский парк сходила! В Третьяковскую галерею. И в театр, вот!

— Да в тот театр билеты за полгода вперёд расхватаны!

— А я Машу попрошу, она мне пригласительные в императорскую ложу выпишет!

— Дорогая, — я сел рядом с ней на диванчик и обнял её за плечи, — ну о чём мы спорим вообще? У меня деловая поездка. Де-ло-ва-я. Быстрая. Никаких развлечений, туда-обратно. И вдруг она обрастает вот этой… мишурой. Ты ещё скажи, что по магазинам столичным хочешь пройтись.

Жена уткнулась мне в китель и горько вздохнула:

— А у меня одна скукота…

— Да-а-а уж… — протянул я.

— Что «да уж»? — сразу вскинулась она.

— Вот не буду тебе говорить, обидишься ведь сразу.

— Я?! — воинственно выпрямилась она. — Нет уж, теперь точно говори!

Я усмехнулся в усы:

— Киснете вы дома, вот что. Киснете и дуреете. Превращаетесь… — упс, последнее слово точно лишнее было. И хоть я замолчал, Серафима сердито за меня закончила:

— В клуш, да?! — она вскочила и сердито шмыгнула носом: — Ну, Илюшенька!..

— Что «Илюшенька»?! — возмутился я. — Это ты сама сочинила!

— Ах, сама?! — она упёрла руки в боки и притопнула ножкой. — Ладно! Но учти! Клушей я не буду! — развернулась на каблучках и умчалась куда-то.

— Н-да-а-а, незадача, — пробормотал я и подумал, что придётся мне по старой памяти самому походный чемоданчик собирать. Хоть на два дня, а смену белья надо, кое-что ещё по мелочи. Так-то взял бы обычный сидор — ан, говорят, по чину теперь невместно. Везде условности свои…

* * *

Честно говоря, я опасался, что Серафима примется на меня дуться, но буквально через час к ужину она выпорхнула сияющая, словно солнышко.

— Никак, у нас новость хорошая? — поинтересовался батя.

Возможно, он имел в виду, что в семействе новое пополнение предвидится или ещё что такое, но Серафима сказала:

— Со следующей недели я выхожу на службу.

Все, сколько нас было за столом — батя с матушкой, я, Иван с Марией*, лисы — все уставились на неё с разными выражениями.

*Петя и Серго с супругами

были вызваны на обследование

к императрице

и потому отсутствовали,

а Фридрих с Эльзой

ужинали у фон Ярроу.

— Как?! — только и спросила матушка.

— Вернусь к преподаванию, — лучезарно улыбаясь, пояснила Сима.

— Да, — кивнул Иван, — Я Серафиме давно предлагал. Опыт у неё некоторый есть. А мне бы очень надо с Ильи часть нагрузки по пению снять. Со следующей недели прибывает пара групп с Кавказа. Харитонов переводится на заведывание отделением, у него там нагрузки прибавится. Часы по рукопашке некому вести.