Комэск

Сильно смердело гарью, на полу, прямо на тлеющей ковровой дорожке скрючился в позе эмбриона мужчина в одном исподнем, зажимая ладонью обрубок левой руки. В луже крови рядом с ним валялся разбитый пулемет Гочкиса.

Из комнаты дальше по коридору прерывисто бубнил чей-то тонкий фальцет.

— Не волнуйтесь, пани Янина, я защищу вас, видите, у меня оружие…

Ему отвечал слегка истеричный, но уверенный, женский голос:

— Они нас всех зверски изнасилуют! Осквернят наши тела и души! Я готова! Я готова принести свое тело в жертву!!!

— Пани Янина… — смутился фальцет. — Возможно, вы слегка преувеличиваете…

Алексей не стал ждать чем закончится разговор о душах, жертвах и насилии, выбил мощным пинком дверь, а потом ударом приклада сшиб на пол тощего парня в пенсне.

Паренек с глухим стуком саданулся головой об стену, на паркет из его руки выпал маленький никелированный револьверчик.

Пани Янина, худющая и нескладная дама неопределенного возраста властно приосанилась и с презрительным выражением на невзрачном, усыпанном мелкими оспинками лице, гордо заявила на польском языке:

— Варвары! Нелюди, монстры и изверги! Я в вашем полном распоряжении! Вы властны над моим телом, но не над моим разумом! Терзайте меня, насилуйте, но торжество науки не остановить…

Ее левая рука потянула наверх подол ночной рубашки, обнажая густо поросшую рыжим пушком тощую икру и синеватую, как у полудохлого цыпленка, ляжку.

— Ээ-э… — Фока растерянно посмотрел на Лексу. — Чего это она?

— Ебанутая, — спокойно пояснил Цвай. — Как, айн-цвай, ебанутая…

Алексей сразу понял, что ученая дама немного не в себя, но не стал акцентировать на этом внимание и вежливо поинтересовался у женщины.

— Пани Янина, где документы по вашим экспериментам?

Полька машинально стрельнула глазам на заваленный бумагами стол, но потом сразу отвернулась.

— Пакуйте их всех… — скомандовал Алексей, шагнул к столу и уставился на вклеенные в большой альбом фотографии.

На этих фотографиях были запечатлены люди, старики, мужчины, женщины и дети.

Искаженные страданиями лица, покрытые волдырями и язвами тела, гниющие открытые раны, а под фотографиями стояли пояснения, написанные аккуратным женским почерком.

Рука сама потянулась к пистолету.

— Сволочи! Варвары! — за спиной опять злобно взвизгнула медичка, но сразу раздался тупой удар и она замолчала.

Лекса несколько раз глубоко вздохнул и принялся аккуратно складывать папки с альбомами в вещмешок. А после того, как собрал всю документацию, вышел во двор. Там к его ногам сразу бросили связанного мужчину с кляпом во рту.

— Пытался сбежать, какой-то гражданский, видать помощник той ведьмы, — отрапортовал Беня. — Остальных зачистили. Клещ и Жирик на стреме. Обоих чуток подпортило, но остались на ходу.

Лекса засунул руку под разгрузку, потер ноющую грудь и оглянулся. В городе все еще стреляли, но уже не так интенсивно. Оставался очень большой шанс на то, что в имение обязательно кто-то наведается. Отходить планировалось тем же способом, на лодке: сплавиться на несколько верст по течению, а потом, болотами, добраться до базы. Но дополнительные пленные спутали все планы — теперь столько людей в лодку поместиться просто не могли.

Лешка посмотрел на пленных, подавил в себе желание пристрелить кого-нибудь из них и тихо приказал.

— Грузитесь и отходите. А я вместе… — он помедлил, проведя взглядом по бойцам группы.

Беньямин шагнул вперед.

— Останусь с тобой, командир.

Алексей кивнул и продолжил.

— Я с Беней останемся и уйдем домой запасным маршрутом. Вперед.

Никаких возражений и вопросов не последовало. Пленных потащили к лодке, а Лекса, по какому-то странному наитию, решил осмотреть имение.

В первом же сарае в нос ударил густой химический смрад.

Большая бетонная ванна была закрыта оцинкованной крышкой, вдоль стен стояло множество пустых и полных стеклянных бутылей с притертыми крышками, а на вбитых в стену крючьях висели резиновые плащи, бахилы, перчатки и противогазы.

Беня снял крышку с ванны и сразу же согнулся в приступе жестокой рвоты. Алексей прикрыл нос и рот ладонью, заглянул и поспешно выбежал из сарая.

В ванне в бурой жиже плавали останки людей. Лексе намертво врезалась в память изъеденная кислотой человеческая ступня.

— Бля! — бешено заорал Беня. — Чтобы этих ублюдков пожрали черви! Чтобы их…

Лекса схватил его за лямку разгрузки и оттолкнул подальше от сарая.

— Командир! — Клещ с лодки замахал рукой.

Лекса отмахнул ему, дождался, пока лодка отчалит, уже собрался отдать команду уходить, но из здания, похожего на конюшню, неожиданно послышались странные звуки. Едва слышные звуки, очень похожие на плач котенка или щенка.

Или ребенка.

Лекса снова заколебался, время поджимало, но все-таки пошел на шум. Беня поднял фонарь повыше, темнота отступила, в помещении стало видно ряд склепанных из железных полос клеток. Все они были пустые, кроме одной.

А в ней…

— Дядя! Дядя! — девочка в капоре и аккуратном переднике всхлипнула и замахала рукой. — Вы меня помните? Это я, Броня! Мы здесь с дядей Шмулем! Здесь!

Лекса не поверил своим глазам, но это все-таки была Броня, та самая девочка, которую он освободил от людоловов батьки Балаха.

Она выглядела целой и невредимой, а вот старый еврей…

На него было страшно смотреть, один глаз вытек, лицо превратилось в кровавую маску, а сам он лежал на полу, словно сломанная кукла

Беня голыми руками сорвал замок с клетки и отбросил в сторону. Пронзительно заскрипела дверь, Алексей вошел внутрь и присел возле Шмуля.

— Это ты, мальчик мой… — прохрипел еврей, с трудом шевеля разбитыми губами. — Видишь как, подвел я тебя. Думал одно, получилось другое…

— Нас опять поймали, прямо дома у дяди Шмуля, — торопливо рассказывала Броня. — Дядя Шмуль дрался с ними, даже застрелил одного, но его тоже ранили, а потом сильно били. Ногами и палками. А затем нас привезли сюда и снова закрыли в клетку…

— Командир! — предостерегающе воскликнул Беньямин от двери. — Я что-то слышу, надо уходить…

— Спаси ее! — старый еврей вцепился в руку Лешке. — Спаси Броню! Молю, заклинаю твоими богами, спаси, а старый Самуил оформит свой последний гешефт. Дай мне эту круглую штуку, я знаю, как ей пользоваться. И передай своим, что товарищ Розенфельд не сдался…

Алексей достал из кармана разгрузки гранату Милса и вложил ее в ладонь еврея.

— Иди, мой мальчик, иди… — Самуил растянул изуродованные губы в жуткой ухмылке. — Иди…