Коммандер

— Отшвыривайте их!

Пехотинцы стали копьями отпихивать пучки веток от лагеря.

— Литц! Сожги это к Кхорну!

Маг, немного покастовав, швырнул в гору веток даже не файербол, а какой-то огненный плевок. Этого оказалось достаточно — все запылало.

Жар от взметнувшегося пламени был таков, что невозможно было смотреть в бойницы. Кое-где начали дымиться борта телег.

— Клаус! Николас! Облейте ближайшие возы водой! Срочно!

Пехотинцы начали шлемами черпать воду в бочках и плескать ее на ближайшие к гигантскому костру щиты и повозки. Бой на какое-то время затих — и орки, и их кабаны старались держаться от пламени подальше.

Под треск сучьев и тучи искр, разбрасываемых вокруг пламени, вокруг лагеря загорелась высокая сухая трава. Врагу пришлось отойти, а нам — тушить пламя, подступающее к возам. На это была потрачена почти вся вода.

Вдруг сквозь пламя шагнула полуголая фигура с двумя кривыми тесаками в мускулистых руках.

— Берсеркер! Это берсеркер!

Злобный орк, довольно субтильного, по меркам этой расы, сложения, расчерченный косыми шрамами, образующими сложный рисунок, волчком крутился с двумя ятаганами среди наших солдат, занятых тушением огня. Я вскинул арбалет.

— Стреляй!

Тварь была очень подвижна, попасть в нее оказалось тяжело. Лишь с третьего выстрела я увидел, что попал в жилистую спину с татуировками драконов. К счастью, стрелял не я один. Вскоре тело отморозка оказалось на земле, многократно пробитое болтами.

— Ну-ка, пустите меня!

Я обыскал труп. На поясе оказался один целый пузырек со снадобьем, второй был пуст.

Огонь, тем временем, широко разошелся по полю. К сожалению, много арбалетных болтов, лежавших в поле, получили от него повреждения.

После небольшого перерыва, орки снова бросились на нас. Атака следовала за атакой. Клюгеркерлы с бунчуками из шакальих хвостов. Швайнрайтеры под рогатыми шлемами. Снова пехота, с измазанными красной охрой мордами. И снова кабанщики...

Ко мне подошел Линдхорст.

— У нас кончились выстрелы. Совсем.

Я посмотрел в поле. Там разворачивались для удара свежие силы зеленокожих.

Мы не выдержим этого удара, точно. Люди устали, стрелять нечем. Так, а что это?

— Раздвоенные черные бунчуки? Это не то племя, с которым мы уже сталкивались возле Проклятых Земель?

Клаус вгляделся в скачущих к нам по полю швайнрайтеров.

— Да, это они.

Значит, у нас есть шанс. Маленький, но есть.

— Литц. Помнишь, как ты делал иллюзию на Теофилбургской дороге? «Огненный метеор»? Можешь сделать также?

— Это я могу. Но ты же понимаешь, Энно, что еще ни один орк на свете не умирал от иллюзии?

— Сделай его. И будь убедителен!

Маг закрыл глаза, собираясь с силами. Потом поднял лицо к небу и что-то зашептал.

Яркий огненный шар вдруг вспыхнул среди туч.

Он вращался и наливался огнем, становясь все быстрее и ярче. Белые искры летели из него во все стороны. До нас донесся сдержанный грохот, как от отдаленного грома.

Атакующие орки при виде этого хрипло завыли и бросились назад.

Бешеная радость охватила нас всех. Мы гремели мечами о щиты, орали, показывали оркам разные интересные части тела. Зеленокожие под раздвоенными бунчуками, похоже, усвоили урок — никто больше не рискнул атаковать нас.

Мы заночевали в разбитом, полусожженном лагере среди неубранных трупов. С утра, собрав трофеи — содержимое поясов орков, много метательных топоров, коротких копий, тесаков и другого железа, мы двинулись дальше. Солдаты нарубили прокопченных орочьих голов и лап и «украсили» ими телеги. Я был настолько измотан, что даже не стал протестовать. В таком варварском виде, совершенно не подходящем отряду Пресветлой церкви, мы и пошли обратно, в земли людей.

Глава 46

Глава 46

Через пару дней мы покинули, наконец, владения орков. Когда вдали показалась река и аванпост герцога Виссландского, солдаты сами собой, без команды и капеллана, опустились на колени и вознесли хвалу Свету Неизбывному и Всесожигащему, позволившему нам вернуться из орочьих мест живыми.

Коннетабль Зауэр, командир гарнизона, с баннеретом и двумя рыцарями встретил нас под стеной герцогского замка.

— Не думал, что вы вернетесь живыми, да еще и с такими трофеями, — он указал концом жезла на копченые головы орков, со страшными, белесыми глазами и оскаленными клыками, до сих пор развешанные по фургонам.

Долг вежливости требовал, чтобы мы остановились и рассказали подробности нашего похода. Конечно, кое-что пришлось опустить, особенно про торговлю с гномами, а вот сочные подробности боев с зеленомордыми были даже несколько преувеличены. Ну, так, в несколько раз.

Рыцари гарнизона были в восторге.

— Вот почему этим летом не было ни одного набега! Орки нос не совали из-за реки. Все их силы ушли на вас!

— Благодарю. Не найдется ли у вас эля для солдат? Мы уже три недели пьем только воду с уксусом!

— Понимаю! Снабжение в этом глухом краю, конечно, очень затруднительно. Мы и сами, бывает, перебиваемся с воды на верджюс. Но, для таких смелых воинов мы, конечно, готовы продать пару бочек!

У них я узнал, у кого тут можно разжиться провиантом. В первой же деревне мы запаслись свежим, только что обмолоченным, фуражным зерном. Еще нам испекли настоящего пшеничного хлеба и наварили эля, так что дорога на Теофилбург сразу стала веселее! А потом солдаты отбили от чьего-то стада несколько овец, дополнив скудный походный рацион благородной бараниной.

Самое удивительное, что виноградник, созданный волшебством Аззи, не погиб! Хотя мы обкорнали лозу под корень, она отросла снова и даже дала урожай. Мы нарвали несколько корзин спелого, сладкого винограда. После непрерывных боев с орками это казалось чудом!

Я поинтересовался у рыцарей последними новостями.

— До нас тут все не быстро доходит, сударь, — сообщил мне баннерет. — Последнее, что мы слышали пару недель назад — что в замке Эбершрайк собирается сейм. Выборы императора вот-вот состоятся. И, право, жаль, что мы сейчас не там. Говорят, будет прекрасный праздник, турнир, соревнование среди менестрелей, мистерии и большой молебен в честь этого, несомненно, великого события!

— Да, — подхватил один из рыцарей гарнизона, — наконец-то мы накостыляем проклятым оркам! И жадные до чужих земель королевства Штирии и Кенигсланда теперь притихнут.

— Представляю, как бесится король Кенигсланда, ­Карл Рейкландский— воскликнул второй рыцарь. — Ведь он считал императором себя!

— У них там не разберешь, — вмешался коннетабль Зауэр. — Штирийская династия заявляет, что имперская корона принадлежит им, кенигсландская — что это их безусловная прерогатива, а князей-выборщиков до последнего времени невозможно было собрать!