Коммандер

— Прекрасная идея, герр Хейлеман. Только есть один момент. Там с другой стороны будут не орки и не гоблины, а люди экзархата. Не каждый арбалетчик посмеет выстрелить в слугу церкви!

— Это всего лишь вопрос вознаграждения. — Ролло цинично усмехнулся. — Обещайте больше, и муки совести утихнут под звоном монет!

— И сколько Волленбург готов выделить на все это?

Хейлеман стал предельно серьезен. Мерзкая ухмылочка исчезла с его лица.

— Пятьсот рейксталеров, сударь. Я уполномочен на такую сумму. Вы можете договариваться со своими людьми на сколько угодно, в этих пределах.

Вот это да! Двести пятьдесят дублонов за одно-единственное дело!

Мысли мои завертелись. Так. Арбалетчики согласятся за пять монет. Дюжина арбалетов. Нет, пусть две дюжины. И столько же пехотинцев. Возьму самых толковых. Нападем внезапно, расстреляем из засады. Профит!

Итого расходов на двести пятьдесят рейксталеров. А получу я пятьсот! Да еще и добыча какая-то будет, стража экзархата исправно получает свои фирлинги и грошены...

А самое главное — я вытащу Тереллина из тюрьмы, и смогу узнать все, что мне нужно. Он не сможет отказать мне, не в таком он будет положении. Возможно, с этими деньгами я уже через самое короткое время окажусь дома! И даже если вскроется, что именно мои люди напали на стражу экзархата — я уже буду далеко отсюда.

Да и что мне особенно терять? Ведь инквизиция наверняка уже в курсе моих связей с каноником. Даже если каноник ничего им не рассказал — он ведь обязательно все расскажет, это лишь вопрос времени! Светлая инквизиция знает свое дело...

— Мне надо подумать, — медленно произнес я. — Поговорить с людьми. Но, конечно же, моя благодарность канонику, сейчас, когда он в оковах, требует действий! Ролло нахмурил и без того суровые брови.

— Мой господин рассчитывает, что его люди будут проявлять рвение в отстаивании его интересов. Помни это, Андерклинг. Как только чего-то надумаешь — найдешь меня в доме графа фон Фалькенхайма. И не тяни, время дорого.

Напыщенный тип, наконец, удалился, оставив меня со своими мыслями. Тут было, о чем подумать.

Прежде всего, я нашел мага. Литц оказался в небольшой уличной таверне под открытым небом в компании каких-то веселых девушек.

— О, коммандер Андерклинг, присоединяйся к нам? Что такое? Вижу печать забот на твоем светлом лике! Попробуй этот эль, все развеется как дым!

— Рад, что тебе весело. Слушай, можно тебя на два слова?

— Погуляйте, гусыньки, мой друг хочет, чтобы я уделил ему время. А потом я весь ваш!

Спровадив барышень, маг попытался сделать трезвое лицо.

— Ну что там у тебя?

— Ты помог бы мне освободить Тереллина?

— Чего? Откуда освободить?

— Оттуда. Он в камерах экзархата.

— Ух ты, — удивился Литц, — и на чем же он попался?

— Тише. Не кричи. Пока не известно. Но я думаю, что это может быть связано с нашим походом. С той штукой, что мы нашли.

— Гм. То есть господа в черных одеждах нас тоже могут пригласить для легкой, ни к чему не обязывающей беседы? Умеешь ты обрадовать!

— Да. Так вот. Его надо выдернуть оттуда.

— Ха, каким образом? Это же Кхорнова инквизиция!

— Да не ори ты, на нас оглядываются! Есть способ. Ты скажи, поможешь ли ты, или нет!

— А нас не примут в теплые объятия те же самые господа?

— Если ты поможешь, наверное, нет.

— Ну, считай, я в деле. Не люблю этих скотов. А что еще?

— Отлично. Как только мы его освободим — расспроси хорошенько про мое появление здесь! Узнай все что можно. Если есть шанс отправить меня обратно, я хочу его использовать!

— Так расспроси его сам!

— Я же не маг. Это ты знаешь, чего спрашивать, и поймешь его ответы.

— Разумно. Ты чертовски умен для юнгера, Энно, разрази меня Кхорн, если это не так! Но Тереллин... Он намного умнее тебя. И у него всегда был нюх на неприятности. И все же он попал в Черные камеры... Невероятно!

Девицы, хихикая, подошли обратно. Я же, узнав, что хотел, поспешил в лагерь.

Ротмистра Рейсснера я решил не ставить в известность ни о чем. Слишком прямолинеен был командир пехотинцев. Лучшей кандидатурой для этого дела был Линдхорст.

Назвав ему сумму, от которой бывший фельдфебель зарделся, как девица, и вкраце изложив дело, я понял, что не прогадал.

— Придется всех убить? — только и спросил он.

— Да. Надо сделать так, чтобы никто не ушел. Как думаешь, Дитрих пойдет на это дело?

— Я поговорю с ним. Думаю, без проблем. А как мы окажемся на ахенбургской дороге? До туда добрых пять дней ходу. И еще надо найти место для засады, и дождаться, когда вашего светошу повезут в Ахенбург. Все это надо продумать. Кого еще возьмем?

— Надо пару десятков арбалетов и столько же копий. Пехотинцы перережут дорогу, а твои люди перестреляют всех.

— Это если в охране не будет пары добрых рыцарей. Хороший всадник может натворить беды!

— Там буду я, еще один неплохой воин рыцарской стати, и наш маг.

— Хм. А он будет трезв?

— Последнее время он вроде бы держит себя в руках.

— Хорошо. Но, как же мы туда доедем? Отряд в сорок человек вызовет вопросы!

— Доберемся. У меня есть идея!

Глава 49

Не без труда мне удалось выжать из Хейлемана сотню рейксталеров на аванс людям и прочие расходы. Мы почистили наши фургоны, сняв с них, наконец, потерявшие всякий вид головы орков. Купили несколько десятков тюков шерсти и провизии на две недели на сорок человек. И под мелким осенним дождем тронулись в путь по северной дороге.

По легенде мы были торговцами шерстью, везли на четырех возах двести тюков с юга в город Ландр, известный своим сукном. В глубине фургонов, за тюками, сидели солдаты и лежало оружие.

Главная проблема была в постоянных таможенных досмотрах. На разного рода аванпостах, мостах и пограничных пунктах сидели министериалы разного ранга, норовившие произвести досмотр и пересчет товара. Конечно, по обычаю такса должна собираться с одного воза, но все считали себя очень умными, а торговцев — дойными коровами.

Тем не менее, где подкупом, а где — со скандалом, но мы преодолевали таможенные посты и шли вперед.

На четвертый день пути Хейлеман нагнал нас на постоялом дворе крошечного городка Ранкеберг.