Конкуренты

— Я не собираюсь ужинать с тобой.

— Нет?

— Нет!

Он пожал плечами.

— Как хочешь. Я пытался быть джентльменом. Впрочем, если ты предпочитаешь отправиться сразу в номер, меня тоже это устраивает.

Я усмехнулась.

— Ты рехнулся.

Он наклонился.

Я подалась назад и уперлась в дверь. Отступать было некуда, но трепетать от страха перед Локвудом я не собиралась. Я продолжала стоять, пока этот идиот, от которого все еще исходил восхитительный запах, не приблизил свои губы к моему уху.

— Я знаю, что ты помнишь, как нам было хорошо вместе. Лучший ненавистный секс, который у меня когда-либо был.

— Я уверена, у тебя и не было другого. Поскольку никому в здравом уме ты бы не понравился, — проговорила я сквозь стиснутые зубы.

Он поднял голову и подмигнул мне.

— Придержи свой гнев. Скоро он нам пригодится.

*** *** ***

К восьми часам вечера мне действительно захотелось выпить. Сегодня был бесконечный день.

— Можно заказать еду здесь, или надо пересесть за столик? — спросила я у бармена в ресторане отеля.

— Можете заказать в баре. Я принесу вам меню.

Он исчез, а я уселась на барный стул, вытащила из портфеля блокнот и начала записывать все, о чем последние двадцать минут говорил мой отец. Вернее не говорил, а орал с той минуты, как я сняла трубку. Он даже не поздоровался — просто принялся выкрикивать один вопрос за другим, а я даже пару слов вставить не могла, чтобы ответить.

Отцу ужасно не нравилось, что дедушка доверил мне присматривать за «Графиней». Он предпочел бы, чтобы этим занялся мой сводный брат Спенсер, и не потому, что тот суперкомпетентный — достаточно сделать пожертвования в школу Лиги Плюща, и они чудесным образом пропустят любого, — а лишь потому, что Спенсер был его марионеткой.

Поэтому, когда на моем мобильном вспыхнуло имя «Скарлетт», я поблагодарила небеса и отложила ручку, чтобы сделать столь необходимый перерыв.

— Разве в Лондоне сейчас не час ночи? — спросила я.

— Конечно, и я так убийственно устала, что ног под собой не чую.

Я улыбнулась.

— Ты даже не представляешь, как сильно мне хотелось услышать твой ужасный акцент прямо сейчас.

— Ужасный? Я говорю на королевском английском, моя дорогая, а ты на английском из того жуткого района, застрявшего между Манхэттеном и Тол Айлендом.

— Не Тол Айленд, а Лонг Айленд.

— Не важно.

Я рассмеялась.

— Как у тебя дела?

— Мы взяли на работу новенькую, и мне показалось, что она может заменить тебя как мою лучшую подругу. Но в прошлые выходные мы пошли в кино, и она надела леггинсы, через которые просвечивали ее стринги.

Я с улыбкой покачала головой.

— Какой кошмар.

Скарлетт работала в индустрии моды, и даже Анна Винтур — главный редактор американского издания Vogue, была терпимей к стилевым оплошностям, чем она.

— Посмотри правде в глаза. Я просто незаменима.

— Так и есть. Значит, тебе уже наскучил Нью-Йорк и ты решила вернуться обратно в Лондон?

Я усмехнулась.

— С тех пор как я улетела, прошло двадцать шесть мучительных часов.

— Как тебе новая работа?

— Что ж, в первый день я опоздала на встречу с юристом отеля, потому что представитель семьи, которая теперь владеет другой частью отеля, отправил меня по ложному следу.

— Это семья того пижона, который пятьдесят лет назад трахался с невестой твоего деда?

Я рассмеялась.

— Да.

На самом деле все было немного сложнее, но Скарлетт уловила суть. Пятьдесят лет назад мой дедушка, Август Стерлинг, открыл отель с двумя своими лучшими друзьями: Оливером Локвудом и Грейс Коупленд. Дед влюбился в Грейс, и они обручились в канун Нового года. В день свадьбы Грейс, стоя у алтаря, заявила моему деду, что не может выйти за него, поскольку влюблена и в Оливера Локвуда. Она не могла отдать свое сердце одному мужчине, поскольку оно принадлежало двум.

Август и Оливер продолжили боролись за Грейс, но ни один не смог отнять у другого половину ее сердца, и их пути разошлись. Мой дедушка и Локвуд стали заклятыми конкурентами. Они строили свои гостиничные империи, стараясь превзойти друг друга, в то время как Грейс сосредоточила на развитии одного отеля — того самого, что они открыли втроем, и постепенно «Графиня» с ее широким видом на Центральный парк, превратилась в один из самых дорогих частных отелей мира.

Три недели назад, после долгой борьбы с раком, Грейс Коупленд умерла, и завещала моему деду и Оливеру Локвуду по сорок девять процентов «Графини» каждому. Оставшиеся два процента отошли благотворительной организации, которая теперь выставила свою долю на закрытый аукцион. Учувствуем только Локвуды и мы, кто предложит больше, тот и получит два процента акций, а в месте с ними и контрольный пакет «Графини».

Грейс Коупленд так никогда и не вышла замуж, и ее прощальный жест, как по мне, напоминал красивую греческую трагедию. Но со стороны наверное казалось безумием оставлять отель стоимостью в сотни миллионов долларов мужчинам, с которыми не разговаривала пятьдесят лет.

— У тебя чокнутая семейка, — сказала Скарлетт.

Я захохотала.

— Абсолютно согласна.

Мы поболтали о ее последнем свидании и о том, куда ей хотелось бы поехать в отпуск, а потом Скарлетт вздохнула и перешла к главному, почему позвонила.

— Вообще-то у меня есть новости. Ты сейчас где?

— В «Графине», в том самом отеле. А что?

— В твоем номере есть что выпить?

Я нахмурилась.

— Сомневаюсь. Но я не в номере, а в гостиничном баре. К чему ты это?

— Тебе понадобится что-нибудь крепкое, после того, что я скажу тебе.

— Что ты имеешь ввиду?

— Это касается Лиама.

Лиам — мой бывший парень. Драматург из Лондона. Мы расстались месяц назад. Хотя я и знала, что это к лучшему, но все равно ощутила укол в груди, услышав его имя.

— А что с ним?

— Я видела я его сегодня.

— Ладно…

— И его язык был в горле Мариэль.

— Мариэль? Какой Мариэль?

— Вполне очевидно, что мы обе знаем только одну.

— Ты имеешь в виду мою кузину Мариэль?!

— Единственную и неповторимую. Такая дрянь!

Меня замутило.

«Как она могла? Ведь мы так сблизились, пока я жила в Лондоне».

— И это еще не самая худшая часть.

— А разве может быть хуже?

— Я поинтересовалась у общей знакомой, как давно они трахаются, и та ответила, что около полугода.