Константа
Шрифт:
Алексей тут же оказался рядом.
– Что такое? – встревоженно спросил он. – Опять?
– Я…
Евгений не успел закончить свою мысль, как небо разрезал протяжный и громкий вой сирены. Он призраком промчался по опустевшим улицам, отразился от каждой стены, заставляя тысячи сердец яростнее биться в едином порыве. Одновременно с ним где-то вдалеке прозвучали первые глухие раскаты разрывающихся снарядов, вгрызающихся в очередные каменные коробки домов в надежде забрать с собой как можно больше жизней.
Катя взвизгнула от страха, подбежала к мужу и вцепилась в его руку, выронив фонарик прямо в бурлящую под ногами жижу. Удивительно, но даже после этого тот продолжал работать, не страшась ни дождя, ни грязи. Он упрямо светил на деревянную входную дверь, что вела
– Лёша, оставь это, завтра с утра вернёмся, – взмолилась Катя, пытаясь утянуть его в сторону. – Нужно спуститься в подвал, пока не поздно.
– Утра может не быть, – вмешался Евгений, пытаясь перекричать симфонию из дождя и сирены. – Алексей, ты знаешь это. Нам нужно идти дальше. Оно здесь, я чувствую. Я как-то связан с этим местом и должен выяснить, каким образом.
Максимов молчал, разрываемый противоречиями. С одной стороны, в нём всё ещё боролся страх за свою жизнь и тех, кто ему дорог. Его терзали сомнения, а что, если Евгений ошибается и за гранью этой жизни нет ничего? Не будет другого Алексея, иной судьбы? Всё естество взывало к нему, просило найти укрытие, но, с другой стороны, жажда добраться до истины, распутать клубок странных событий, терзающий измученный разум, начинала брать верх. Ведь вот он, Святой Грааль всей научной карьеры, осталось только протянуть руку.
Раздался очередной громкий хлопок, но уже гораздо ближе предыдущего. Катя взвизгнула, а Алексей вздрогнул и почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. Он повернулся к жене, взял её за плечи и посмотрел прямо в глаза.
– Милая, тебе нужно идти в укрытие, сейчас же. Мы исследуем это место и сразу присоединимся к тебе.
– Нет! – возмущённо крикнула она. – Я без тебя не пойду. Хватит этих глупых игр.
– Это не глупые игры, – раздражённо ответил он, демонстрируя дозиметр. – Мы должны идти до конца. Тем более, внутри здания нам ничто не угрожает.
– Да, кроме радиации, – не унималась она.
– Это меньшее из наших бед.
– Тогда я останусь с вами!
– Нет, Катя! – отрезал он. – В любом случае это опасно.
– Но ты же сказал…
– Тсс, вы чувствуете? – шикнул Евгений и поднял указательный палец вверх, прерывая их милую семейную ссору.
Он застыл на месте, словно прислушиваясь к чему-то.
– Что именно? – не понял Алексей. – Дождь?
– Нет, земля, она дрожит, – загадочно произнёс Евгений и закрутил головой в разные стороны.
Остальные тоже почувствовали мелкую, слегка различимую дрожь под ногами. Она пульсировала и расходилась волнами. Даже свет от фонарика, всё это время лежащего на земле, стал мелко подрагивать, будто в страхе перед наступающей неизбежностью. Алексей серьёзно нахмурился, продолжая поглядывать на прибор в своих руках, и перемещался с места на место, словно измеряя вибрацию земли на разных участках.
– Хм, неужели землетрясение? Да нет, не похоже, – говорил он сам с собой.
– Может, это из-за бомб? – спросила Катя испуганным голосом.
– Мо-о-ожет, – потянул он в ответ. – Но сейчас я ни в чём не уверен.
Между тем дрожь быстро набирала обороты и становилась сильнее с каждой секундой, уже отчётливо отдавая по ногам. Даже стёкла в здании начали мелко вибрировать, издавая неприятный отзвук в старых деревянных рамах.
– Я думаю, нам стоит поспешить, – обеспокоенно окликнул их Евгений и первым направился ко входу в здание.
Только он коснулся дверной ручки, как мощный взрыв невидимой энергии настиг его, пронзая насквозь и вызывая удар такой силы, что Евгения буквально отшвырнуло назад и провезло спиной по грязному асфальту несколько метров. В голове зазвенело, внутри всё горело огнём и отзывалось сильной болью. Он скорчился на земле не в силах встать или закричать. Евгений не знал, что происходит, но раньше он не испытывал такого яростного отпора, словно кто-то не хотел, чтобы они попали внутрь.
– Алексей! – единственное, что он смог прохрипеть.
Но дождь заглушил его стон, заливая глаза и затекая в рот. Евгений
почувствовал, будто тонет, задыхается. Он собрался с мыслями и позвал друга ещё раз, гораздо громче, но снова никто не ответил. Тогда спустя пару попыток Евгению всё-таки удалось подняться на ноги. Его рёбра болели, каждый вдох давался с большим трудом, а в голове всё ещё звенело от мощного удара. Новиков осмотрелся. Вокруг уже не было никого, фонарик погас, и мир снова погрузился во тьму, и только надоедливый ливень продолжал свою монотонную тираду. Из горла неожиданно вырвался нервный смех. Евгений закашлялся от боли, обхватил грудь руками и, обессиленный, упал обратно на колени.– Вот, значит, как, – тихо сказал он, и смех плавно перешёл в слёзы огорчения, а потом снова в крик отчаяния: – Ты нас не остановишь, слышишь?! Никогда!
Дрожь под его коленями внезапно прекратилась, будто некто всесильный услышал его угрозы и на секунду призадумался, но это были ложные мечты. Новый взрыв всепожирающей тьмы не оставил никаких надежд.
#149
Первым звуком, прорвавшимся сквозь яркое, затмевающее всё сияние, стал невыносимо надоевший шелест дождя, за которым сразу же последовали громкие хлопки от разрыва снарядов, перерастающие в гулкое, обступающее со всех сторон эхо. В этот момент в ещё дремлющем сознании Евгения промелькнула слабая надежда, что, когда свет рассеется, он обнаружит себя на том же месте у входа в таинственную лабораторию, а рядом будут Алексей и Катя. Они помогут ему подняться и потом вместе продолжат путь в неизвестность, а взрыв реальности, унёсший его в темноту, окажется лишь временной иллюзией из-за сильного удара. Но с каждым мгновением сладкие мечты стремительно таяли, приводя за собой бесчисленные ужасы реального мира. Евгений услышал крики людей – озлобленных, напуганных и растерянных, вопли боли и отчаяния, гнев и слёзы – всё смешалось в шуме дождя и грохоте множества пушек. Они слились в единый шторм, который вытолкнул Евгения из сладкого забытья. Он почувствовал за спиной сырую и холодную землю, звонкие капли дождя, барабанящие по шлему на голове, хлюпающую под ногами жижу, где вынужден сидеть, утопая и промерзая насквозь.
Евгений протёр усталые глаза, растирая грязь по всему лицу. Ему было больно и страшно. Сердце стремилось выпрыгнуть из груди от каждого взрыва, который оглушал и отзывался в голове звенящим гулом. Свет нового мира окончательно угас, выпуская наружу природную тьму обычной ночи. Первое время Новиков не мог понять, где находится. И хотя в глубине души подозревал, что произошло с ним после перестройки реальности, а может, подслушал, что шепчет ему подавленная личность, но до конца отказывался верить. Кругом царила тьма и неразбериха. Евгений осмотрелся, но не смог ничего увидеть, лишь какие-то редкие мельтешения, что удавалось рассмотреть, когда очередная яркая вспышка озаряла поле боя. До него постоянно доносились непонятные обрывки фраз, беспрестанная ругань, прерываемая стрекотом автоматического оружия, а также свистом и разрывами снарядов вражеской артиллерии.
Новиков попытался сдвинуться с места, но не смог. Его солдатская форма насквозь пропиталась влагой и грязью, уже успевшей частично затвердеть. Его трясло от холода, тяжёлый бронежилет сдавливал грудь и мешал нормально дышать. Никогда в жизни Евгений не чувствовал себя так неуютно. Даже когда смотрел в глаза собственной смерти, она не пугала его так, как беспомощность маленького человека перед развернувшимся хаосом людской жестокости, ненависти и саморазрушения.
Спустя минуту Евгению удалось отдышаться, осознать себя и собрать мысли в кучу. Он нащупал автоматическую винтовку, лежавшую на коленях, крепко прижал к себе, словно спасительную соломинку, и снова попытался подняться. Траншея, где он оказался, была достаточно глубокой, но всё равно слишком тесной. Мышцы тела онемели и ныли от долгого пребывания в неудобной позе. Евгений ощущал себя очень уставшим, голодным и обессиленным. Он мог только догадываться, сколько времени провёл без сна в этом варианте реальности, но искать подробности в глубине памяти ему совсем не хотелось.