Константа

– Её никогда и не было. – Евгений широко улыбнулся.

– В каком смысле? – удивился Максимов. – Может, это другая табличка, а ту принесло взрывом со стены, например?

– Чёрт возьми, Лёша, зачем отрицать очевидное? Не было там других табличек. Неужели ты не понимаешь? Мы сделали это! Сделали!

Максимов нахмурился пуще прежнего. Он сам несколько раз прокрутил видео назад и вперёд, не веря своим глазам.

– Это прямое доказательство верности нашей теории, – не мог угомониться Евгений. – Квантовая волна, вырвавшись наружу, смогла изменить часть реальности, она перестроила табличку, изменила её суть. Дружище, вот оно! Это уже не какие-то игры с атомами, это нечто большее!

Евгений эмоционально голосил на весь кабинет, яро жестикулируя руками, а вот Алексей почему-то мрачнел всё сильнее.

– Оно действительно работает, – повторил вполголоса Максимов, поглядывая на экран.

– Конечно работает! – торжествовал Евгений. – О чём и речь. Это только начало, а вместе мы сможем добиться гораздо большего. – Он присел напротив Алексея, чтобы поравняться с ним, и проникновенно сказал: – Мне нужна твоя помощь, друг, один я не справлюсь. Я знаю, что ты не хочешь работать над оружием. Тогда помоги мне, не дай совершить очередную ошибку, направь в нужную сторону. Только ты можешь доработать проект так, чтобы избежать подобных трагедий в будущем, – сказал он, демонстрируя экран ноутбука, а потом встал и протянул Алексею руку: – Ну как, ты со мной?

* * *

4 года до начала цикла

Алексей спешил как мог. Уже очень давно он не испытывал такого воодушевления от результатов своей работы. Последний раз такой внутренний подъём он ощущал во время первых дискуссий и споров вокруг их новой идеи. В те далёкие студенческие времена они вместе с Катей собирались в гараже Евгения, где проводили всё свободное от учёбы время. Это был период бесконечных мозговых штурмов, споров до глубокой ночи, а иногда простого юношеского ребячества. Атмосфера таких посиделок ему нравилась гораздо больше, чем рутинные ежемесячные отчёты и кропотливые доработки их теории, хотя он никогда не чурался тяжёлой научной работы. Однако вечно одинокое сердце Алексея скучало по их совместным вечерам, ведь теперь они виделись очень редко. Евгений постоянно пропадал в подземной части лаборатории и был вечно занят проектированием новой машины, а Катя иногда помогала с расчётами, но с каждым месяцем это случалось всё реже. Работа преподавателем в институте отнимала почти всё её время, к тому же Евгений недвусмысленно намекал, что ему не нравится, когда жена проводит столько времени с его лучшим другом.

Алексею казалось, что этот день должен изменить многое. Он чувствовал, что впервые за долгое время нащупал нечто очень важное, что способно перевернуть их взгляд и дать огромный толчок всей работе. Поэтому он быстро схватил папку с теоретическими выкладками, прижал как можно ближе к сердцу и выбежал из личного кабинета. Максимов словно летел над землёй, окрылённый невероятным буйством эмоций, обычно несвойственных его рациональному рассудку. Это точно оно – то, что он так долго искал!

Он быстро спустился по лестнице, а потом на лифте до подземного этажа и ворвался в испытательный зал. Толстая дверь, защищающая вход в опасное помещение, была настежь открыта, а изнутри доносились резкие и громкие звуки. В комнате испытаний, где всего год назад случились печальные события, уже вовсю шли ремонтные и конструкторские работы. Рабочие сновали туда-сюда по залу, укрепляли стены, проводили кабели питания, а в самом центре помещения возводили огромные металлические колонны, которые, по замыслу Евгения, должны будут удерживать обновлённую установку Клото. Среди всего этого громыхающего муравейника бегал и безостановочно руководил процессом Новиков, одетый в простую рабочую форму и в натянутой на затылок каске.

Алексей подбежал к нему и стал размахивать перед лицом папкой.

– Женя, у меня получилось! – радостно воскликнул Максимов, но его голос утонул в грохоте. – Мне кажется, я нашёл решение!

– Что? Не слышу, – закричал Евгений, подставляя руки к ушам. – Давай отойдём куда-нибудь.

Они вышли из зала и уединились в одном из удалённых кабинетов, куда долетали лишь отголоски масштабной реконструкции, проходящей по всему подземному комплексу. Евгений стащил с головы каску, вытер пот со лба и устало выдохнул.

– Ух, ну и дела, – сказал он, мотая головой. – Этим только дай волю. За каждым нужно следить, чтобы не напортачили. Так что ты хотел, Лёш?

Искрящийся от восторга Максимов открыл папку, пролистал несколько страниц и ткнул пальцем в одну из них.

– У меня получилось, я смог найти решение проблемы с квантовой волной. Вот, смотри. – Он продемонстрировал страницу с кучей формул. – Всё сошлось, моя гипотеза каскадов действительно работает!

Новиков посмотрел на него с лёгкой улыбкой и похлопал по плечу.

– Я знал, что ты справишься, друг. Никогда в тебе не сомневался.

– Это на самом деле чудо, Женька! Нет, ты только посмотри, вот и вот… – Он продолжал настаивать, показывая разные участки своих расчётов. – Я потратил на это целый год и оказался прав. Настолько элегантное и очевидное решение. А ведь всего лишь надо было разбить любое преобразование вещества на серию небольших изменений, каскадом следующих друг за другом. Так мы увеличим нагрузку на Атропос, но снизим воздействие квантовой волны и потратим большую часть её энергии на преобразование участка матрицы. Мы сможем проводить перестройку вещества любой сложности, будто то хоть золото или… не знаю… – захлёбывался он в собственных мыслях, бегущих вперёд языка.

– Или всего мира? – подсказал ему Евгений и подмигнул.

– Ну уж не всего мира, но идею ты уловил правильно, – смутился Максимов.

– Да шучу я, друг, – засмеялся Новиков, а потом потряс Алексея за плечи. – Но ты и правда большой молодец. Горжусь, что знаком с одним из лучших учёных мира! И это не шутка. Я же обещал, что мы перевернём этот проклятый мир, обещал? Вот оно, наше будущее. – Он постучал пальцем по раскрытой папке. – Это надо отметить немедленно!

– У нас ещё много работы, – растерянно ответил Алексей. – Хочу ещё раз всё перепроверить до конца дня.

– Тогда вечером. Надо ещё сообщить Катюхе, а то она ведь тоже принимала участие. Договорились?

Алексей быстро закивал, а потом захлопнул папку и снова прижал к груди.

– Вот и чудно, – обрадовался Евгений. – Тогда поспешу назад в комнату испытаний, пока они там без меня всё не сломали.

Новиков махнул рукой на прощание и собрался уходить, но тут Алексей будто нехотя добавил:

– Есть ещё кое-что.

– В смысле? – Евгений остановился на полпути.

– Пока это лишь идея, скорее даже глупая догадка. – Алексей смущённо засмеялся, поправляя очки. – Помнишь про парадокс константы?

– Да, конечно, но я думал, твоя каскадная гипотеза должна решать эту проблему. Разве нет?

– Опасность для машины всегда существует. Никогда нельзя забывать о том, что мы вступаем в тёмный лес глубинных процессов мироздания. Кто знает, что ещё нас может там поджидать?

– И что ты предлагаешь?

– Есть у меня одна мысль, – очень неуверенно сказал Алексей. – Достаточно очевидная, на самом деле, и даже банальная. Я тут подумал, а что, если нам добавить функцию констант в расчётные алгоритмы Атропос?

Внезапно Евгений стал очень серьёзным, он сдвинул брови и уставился на друга.

– Так, продолжай.

– Вот я и подумал, зачем нам бояться, что машина не впишется в расчёты новой матрицы, когда мы можем насильно подставить некоторые неизменные величины в формулу, так сказать, опорные столбы, вокруг которых Атропос будет выстраивать дальнейшие вычисления. Казалось бы, элегантное и простое решение, но нужны ещё подробные расчёты. Повторюсь, это пока ещё только идея. Зато представь, мы сможем добавить в формулу сразу несколько нужных нам констант и более тонко настраивать конечный результат.