Константа

– Уходи и больше никогда не возвращайся. Твоя работа здесь окончена, – неожиданно безэмоционально произнёс он после недавнего всплеска.

Новиков развернулся, поднял свои документы и направился к выходу, даже не посмотрев в сторону Алексея.

Когда Максимов осознал себя, он приподнялся на руках, потрогал разбитую скулу и дёрнулся от боли, разглядывая осевшие на пальцах капельки крови. Голова ещё гудела от внезапного удара, а перед глазами плыли разноцветные круги. Он ощупал пол вокруг себя, нашёл очки, тоже пострадавшие от его несдержанности, и натянул их на нос. С большим усилием Алексей поднялся на ноги, прихватил с собой разбитый планшет и зашагал прочь из зала, постоянно петляя из стороны в сторону.

Тяжело дыша и стараясь побороть назойливые, пугающие мысли, Алексей зашёл в лифт и вдавил кнопку первого этажа. Он больше не мог думать ни о чём другом и, словно в бреду, мчался к выходу, мечтая только об одном – как можно скорее покинуть проклятую лабораторию, которая давила своими стенами, моментально ставшими чужими. Он будто бежал от кошмара, в который превратилась вся его жизнь. Но даже сейчас Максимов чувствовал за собой вину. Ему казалось, что он сделал недостаточно, чтобы остановить друга от необдуманного шага, что сам подтолкнул его к краю пропасти. Алексей считал, что был чрезмерно беспечен и слеп, что слишком заигрался с теорией, пока за спиной оркестр играл по иным нотам, подчинялся совсем другому дирижёру. В этом Максимов винил только себя одного, но когда вновь дотрагивался до разбитой скулы, распирающей изнутри жгучей болью, то взамен жалости моментально приходила ярость, которую он раньше никогда не испытывал.

Когда двери лифта, наконец, раскрылись, Алексей выскочил оттуда и поспешил на выход, но случайно столкнулся с Катей, которая иногда навещала мужа после работы. Её глаза моментально округлились, и в них промелькнул страх, когда она увидела, в каком состоянии находится Максимов: в грязной и помятой рубашке, в треснувших очках и с разбитой скулой, на которой виднеются кровавые подтёки.

– Лёша? Что случилось? Кто тебя так? – испуганно тараторила Катя, подойдя ближе и вглядываясь в его разбитое лицо.

Максимов плотно сжал губы и молча уставился на неё, а вид у него был такой, будто хотел расплакаться.

– Это Женя сделал?! – прочитала она в его глазах. – Кошмар, вы что вообще не поделили? Пойдём скорее в комнату отдыха, там должна быть аптечка.

– Не нужно, обойдусь, – пробурчал он и отмахнулся от её предложения.

Почему-то ему было очень стыдно смотреть ей в глаза и хотелось скрыться от чужого внимания, но Катя крепко схватила его за руку.

– Что значит «не нужно»? Пошли сейчас же! – скомандовала она.

Алексею пришлось подчиниться. Катя почти силой потащила его в крохотную комнату отдыха для персонала, расположенную недалеко от входа на первом этаже, где усадила на небольшой и сильно потрёпанный от частого использования диванчик. Затем достала из навесного ящичка в углу комнаты несколько пузырьков и ватные диски, сняла с Алексея очки и положила их в карман рубашки, затем начала хлопотать вокруг него, аккуратно прикладывая к ране под глазом дезинфицирующий раствор. Алексей морщился от боли и крепко стискивал зубы, но стойко переносил невыносимые издевательства от старой подруги.

– И всё-таки, что ты ему сказал, чем мог так разозлить? – спросила она, смачивая очередной ватный диск.

– Правду, – выдавил из себя Алексей. – Что он ведёт себя как обиженный на весь мир ребёнок из-за того, что рано потерял мать.

– Лёша! – с осуждением воскликнула Катя и покачала головой. – Разве так можно?

– Ты даже не представляешь, что он натворил и что вообще собирается сделать.

– Не уверена, что мне положено это знать, – пошутила она, стирая последние остатки крови с его лица. – У меня очень ограниченный уровень допуска. Но что бы это ни было, ты уверен, что стоило опускаться до такого? – спросила она очень мягким и вкрадчивым голосом, в котором не было ни капли злости.

– Он предал меня, Катя! Держал в неведении о своих планах и договорённостях, водил за нос всё это время. Говорил об одном, а сам работал совсем над другим проектом. Разве так поступают с лучшим другом, скажи?

Катя грустно улыбнулась и на секунду опустила взгляд.

– Вероятно, у него были на то причины, – неуверенно произнесла она, одновременно с этим наклеивая на рану бактерицидный пластырь.

– Причины врать? Бить меня? Почему ты опять защищаешь его? – громко возмутился он. – Ты всегда вставала на его сторону, с самого института.

Алексей злился вовсе не на Катю, а на то, что не мог раскрыть все подробности их конфликта, рассказать о проекте, поскольку тот был засекречен и малейшее слово могло привести к огромным проблемам для них обоих.

Катя вздохнула, собрала использованные ватные диски и оставшиеся пузырьки, затем отнесла их обратно к аптечке, где также находилось мусорное ведро, и замерла там на несколько секунд.

– Женя не плохой человек. У него доброе сердце, но очень ранимая душа, – с грустью в голосе сказала она.

– Слишком ранимая, я бы сказал.

– Не стоит обижаться на него. Он действительно слишком рано потерял свою маму. Как раз в том возрасте, когда ребёнок начинает сильно привязываться к своим родителям. А отец вместо того, чтобы поддержать его, заместить потерю и стать для него целым миром, сам закрылся в себе, начал пить и разрушать его жизнь. Женя привык в любых делах полагаться на свои силы и доверять только самому себе.

Алексей горько усмехнулся.

– Да, весь мир должен крутиться вокруг его эго. Очень на него похоже.

– Я не это имела в виду, – с обидой в голосе сказала она.

– Никогда не понимал, – продолжал он плыть на своей волне. – Почему такие умные и… красивые девушки, как ты, всегда выбирают таких неуравновешенных и эгоцентричных придурков?

Катю немного смутил его неожиданный вопрос.

– Сейчас в тебе говорят боль и злость, – постаралась ответить она максимально спокойным тоном. – Уверена, что скоро страсти улягутся, и вы снова помиритесь.

– Я бы на это не надеялся, – тихо сказал он. – Всё кончено, Катя, здесь наши с ним пути расходятся.

– Печально это слышать, – сказала она совсем поникшим голосом, а потом внезапно добавила: – Подожди здесь, я вспомнила, где можно взять лёд.

Она быстро выскочила за дверь и умчалась куда-то по коридору. Алексей тут же вскочил с дивана. Ему хотелось кричать, крушить всё на свете, выпустить ярость, что копилась в нём с самого детства. Он чувствовал, что даже его невероятно глубокая чаша терпения, наконец, переполнилась.

– Проклятье, чтоб вы сгорели вместе с вашими тупыми машинами! – Он вопил и ругался так, как никогда в жизни.