Константа

Новиков ощутил краткий миг покоя, забвения от невыносимых мыслей и мук совести, что разъедали его изнутри с самого пробуждения. Он будто вновь услышал далёкий отзвук тех сладостных дней, когда они вместе с Алексеем бились над почти неразрешимыми задачами, что ставила для них сама Вселенная. Его губ коснулась слабая и очень тоскливая улыбка. Он вновь посмотрел наверх, и она также быстро пропала, оставив после себя горький вкус сожалений.

– Они не смогут причинить вред машине, – ещё раз подтвердил Евгений. – Как только она осознает угрозу, то перестроит матрицу и будет делать это снова и снова, пока не разрушит весь мир. Зато мы сможем, пока находимся во чреве зверя.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился Алексей.

Ухватившись рукой за стену, а другой прижимая рану, Евгений поднялся с пола, осмотрел весь зал и обнаружил объект своих поисков немного в стороне. Медленно доковыляв до места, Новиков подобрал автомат, что нашёл рядом с убитым солдатом одну жизнь назад, и направил ствол на установку Клото.

– Стой! Ты что творишь? – сразу же завопил Алексей, потом вскочил и подбежал к Новикову.

– Я уничтожу машину и прекращу этот кошмар, – заявил он с решительным видом.

– Нет! Её нельзя трогать, – верещал Максимов, хватая ствол автомата и уводя его в сторону. – Мы не знаем, что произойдёт, если повредить оболочку. Текущий кошмар может показаться детской игрой. К тому же посмотри, во что превратился мир, мы уже подвели его к краю гибели. Уничтожение Клото не поможет нам, но способно столкнуть его в пропасть. – Он скорчил жуткую гримасу, и сам не верил в слова, что рвались из его мыслей. – Возможно, это странно прозвучит из моих уст, но она сейчас наша единственная надежда всё исправить.

– Но как? Я не понимаю. Установка вошла в бесконечный цикл, как уже случилось однажды на испытаниях. Ты разве не помнишь? Мы должны её остановить!

Евгений ещё раз поднял ствол оружия и прицелился на жуткую сферу в центре зала со стойкой решимостью нажать на спусковой крючок, но Максимов с настойчивостью взялся за автомат и хладнокровно опустил его в пол.

– Должны, но не так. – В его голосе вновь поселилась уверенность, а во взгляде промелькнул научный интерес, не оставляя и следа от недавнего помешательства. – Ты помнишь главный принцип учёного? Нам нужно раскрыть причину, найти закономерность, и только тогда мы можем начать действовать.

– У нас мало времени. Если она снова начнёт работать, то никто не гарантирует, где мы окажемся в следующий раз и будет ли вообще этот «раз».

– Мало, я согласен, поэтому давай оставим препирательства и уберём оружие подальше, чтобы мы могли заняться делом, как в старые добрые времена?

Алексею стало не по себе от таких слов. С другой стороны, его даже забавляло, как в одночасье всё изменилось. Он улыбнулся краешком рта и добавил:

– Никогда бы не подумал, что именно мне придётся защищать её от тебя.

А вот на Евгения его слова оказали магическое воздействие. Он расслабился, послушно разжал пальцы и передавал автомат в руки Алексея.

– Но как мы найдём причины в текущих условиях? Мы даже не знаем, что ей угрожает, почему установка вновь вошла в бесконечный цикл?

– Как я всегда говорил, для науки нет ничего невозможного! Но да, это хороший вопрос. – Алексей прикрыл глаза и потёр лоб, откуда всё ещё рвались вспышки непонятных образов и силуэты людей, о которых он ничего не помнил. – Необязательно, что ей что-то угрожает, это снова могут быть ошибки в построении матрицы. Сколько вообще перерасчётов успела сделать Атропос?

– Где-то полторы сотни, мы же смотрели на терминале. – Евгений кивнул в сторону выхода.

– Да-да, точно. Проклятье, что там произошло? Как мы ещё живы? – задавался он вопросами. – Подожди, надо кое-что проверить.

Алексей помчался к выходу из испытательного зала и прошмыгнул в комнату управления рядом с ним. Он сразу прильнул к экрану терминала и начал внимательно изучать сведения, что выдавала система управления проектом «Коринф», периодически набирая различные команды на клавиатуре.

– Атропос и Клото отрабатывали без ошибок, матрица преобразований также создавалась верно, – бормотал он, листая журнал событий на терминале. – Хм, Лахесис почему-то каждый раз после построения сообщала об ошибках в итоговой матрице? Но не сразу, а спустя какое-то время. Дело явно не только в угрозе константе. Не понимаю. Может, ошибка в расчётах самой Лахесис?

Новиков едва поспевал за ним, держась за бок и испытывая жуткую боль при каждом шаге. Он приволок себя в комнату управления и заглянул через плечо Алексея.

– Но Лахесис не может ошибаться. Она только собирает данные, систематизирует, сопоставляет, находит несоответствия, – недоумевал Евгений. – Странно, я думал, что, убрав все преграды для квантовой волны, мы разом избавимся от таких проблем.

– Думал он, – издевательски зашипел Алексей, не отрываясь от экрана.

– Разве не так? В прошлый раз сбой случился из-за магнитного поля, что сдерживало и отражало квантовую волну, но сейчас цепная реакция должна была пройти по всему земному шару и самостоятельно иссякнуть, раствориться на границах космоса, где уже нет среды для преобразований.

– В теории – возможно, но на практике… Результат между замкнутой локальной системой и безгранично глобальной может сильно различаться. В своих расчётах я никогда не затрагивал возможность распространения волны на всю планету, а ты, как я вижу, тоже не удосужился закончить эти исследования.

– Для этого у меня был ты, – язвительно заметил Евгений и тут же согнулся, закашлялся от боли, внезапно пронзившей всё его тело.

Алексей мимолётом взглянул на страдающего коллегу и даже почувствовал слабый укол сочувствия.

– Оно и видно, – чуть слышно ответил он и задумчиво потёр лоб. – Но что же могло пойти не так? Константы вписались идеально и не могли…

Он проглотил последние слова и напрягся так, будто спину пронзило стрелой, а его глаза забегали по данным на мониторе. С каждой секундой страх всё сильнее оплетал Алексея своими вязкими щупальцами.

– Я ошибался, – вдруг сказал он и громко выдохнул. – О нет…

Максимов вскочил с кресла и забегал по крохотной комнате управления. Разум продолжал раскручивать новые витки пугающей догадки, вызывая лёгкие приступы паники и демонстрируя перед глазами последствия его непростительного недомыслия.