Конструкт

«Постулат № 3 гласит: каждая личность в ответе за порядок в Обществе и Благополучие индивидов. Кто бы что ни говорил, но каждый нуждается в грамотном руководстве, и слава Обществу и порядку, что есть Оракул – высшее проявление разумности, беспристрастности и справедливости в Обществе. Уникальный искусственный интеллект, который помогает Верховному Совету руководить, гениальное по своей сути и необъяснимое по своей природе ответвление „Eye“, но не как бесполезный аппендикс, годный лишь на то, чтобы быть удалённым на операционном столе, но гипофиз, способный на уникальные и всегда на сто процентов точные предсказания, правильные суждения и череду справедливых выборов. Именно Оракул выбирает в каждый период всего сто личностей из огромного серого моря половозрелых индивидов, и именно он дарует личностям полную независимость и свободу выражения своих мыслей в Обществе. Возможность быть не просто винтиком, но важной деталью в структуре Общества и, быть может, однажды даже стать руководителем Управления, куратором или (страшно даже мечтать об этом) войти в Верховный Совет. Личность – венец творения и вершина эволюции».

Именно таким венцом ощущал себя сейчас Итан: несмотря на отвратительную погоду, на индивидов в невзрачной одежде за окном, он чувствовал себя выше этого, он чувствовал себя не просто частью Общества, но самим Обществом, не просто единицей порядка, но хранителем порядка.

Глава 2

Всё в городе жило своей размеренной жизнью, время неспешно, словно зыбучий песок, впитывало в себя судьбы людей, одновременно меняя их мировоззрение и систему ценностей. И так продолжалось уже почти шестьдесят лет. Уже сменилось почти три поколения и практически не осталось тех, кто бы видел своими глазами, какой была жизнь шестьдесят лет назад.

А жизнь виделась совсем другой. Нельзя сказать, была ли она хуже или лучше – каждому времени уготованы свои герои, свои правила и свои порядки, и история неоднократно доказывала, что добро и зло – это понятия более чем субъективные, а правда или ложь зачастую зависит от позиции наблюдателя или угла обзора. Просто всё было иначе. Люди дышали другим воздухом, они мыслили другими категориями, и ценности их существенно отличались от порядков современного Общества. Однако разве можем мы судить других без оглядки на то, какой была их реальность? Разве можно назвать злом попытки терроризируемого и угнетаемого народа защищаться всеми средствами? И можно ли окрестить добром навязывание собственной системы ценностей людям, которые не хотят её принимать, пусть даже, быть может, она, эта система, и верна по своей сути?

Для Общества история совершенно чётко разделилась на мир до и после Референдума. Он стал отправной точкой новой истории…

Но, очевидно, необходимо рассказать всё с самого начала.

В начале двадцать первого века произошла настоящая революция – информационная и техническая. Люди стали двигаться быстрее, обмен информацией ускорился и достиг скорости света, когда каждый бит данных по оптоволоконным и беспроводным сетям научились передавать в мгновение ока. Этот процесс породил новый тип общества потребления, которое на тот момент уже сформировалось и только ждало новых импульсов. Развитие информационного пространства позволило каждому покупать и продавать больше, быстрее и эффективнее. Причём продавать и покупать стало можно всё: от кухонной утвари и одежды до космических полётов и людей.

Товары и услуги были возведены в культ. Очень скоро стало неважно, какой ты человек, имело значение лишь то, что ты можешь себе позволить купить, а что нет. Средства массовой информации, Интернет, уличные постеры, баннеры и суперсайты пичкали обывателей рекламными слоганами и бессмысленными и глупыми, но запоминающимися фразами.

И теми, кто первым попал под удар общества новой формации, стали дети, которые быстро учились… но в новых реалиях они учились не тому и не у тех. Безнаказанность порождает беззаконие. Всемирную паутину заполонили десятки миллионов маленьких членов общества безудержного потребления, скрывающихся за вымышленными псевдонимами и аватарами. Уяснив, что закон для них не писан, они начали планомерно (и зачастую совершенно неосознанно) разрушать себя и всё вокруг. Для них не было авторитетов, не было правил – лишь бесконтрольный поток неокрепшего сознания, изрядно приправленный невозбраняемой нецензурной лексикой и поощряемый ненавистью ко всему окружающему.

Ненависть. Это слово стало нитью Ариадны, ведущей общество прямиком к краю бездны. Все очень быстро поняли правила игры и с удовольствием начали в ней участвовать – провоцируй ненависть, делись ненавистью, демонстрируй ненависть, восторженно аплодируй ненависти. Видеоигры, телепередачи, всемирная сеть – всё вокруг пропиталось злобой, лицемерием, хамством и грубостью, словно это и были новые ценности. Те, кто отказывался играть по правилам, очень быстро становились белыми воронами. Их уничтожала огромная бездушная биомасса окружающего планктона, который был готов сожрать их, поливать грязью, унижать и унижаться ради навязанных сомнительных идеалов. То общество выжигало себя изнутри. Ценности, казавшиеся незыблемыми, оказались колоссами на глиняных ногах. Они рушились словно прогнившие стволы деревьев, активно пожираемые термитами, которых вели лишь инстинкты и рефлексы. Те, кто сначала пытался сопротивляться этой раковой опухоли, быстро отчаялись, натолкнувшись на лобби крупных корпораций. Сильным того мира явно было проще продать свои товары и услуги мычащему стаду – как конкистадорам вроде Эрнана Кортеса нетрудно было хитростью выменять золото индейцев на бесполезные стекляшки. И они продавали, покупали и потребляли, снова и снова…

Но как больной раком до поры до времени не понимает, что обречён, так и общество уже начинало агонизировать, ещё не сознавая этого. Люди занимались чем угодно. Одни делили то, что ещё не было поделено до них, словно стая стервятников в степи, отрывая ещё кровоточащие куски от трупа недавно погибшего крупного животного. Другие с высоких трибун красивыми выверенными речами убеждали враждующих сложить оружие – то самое, что сами им продали, чужими руками развязывая войны и безжалостно убивая за эфемерный мир. Иные упекали в тюрьмы тех, кто жаждал свободы и кричал об этом во весь голос на улицах. А тем, кто пытался сопротивляться и действительно становился помехой, затыкали рты: кому-то просто деньгами и на определённое время, а кому-то кляпом и навсегда.

Кто-то проживал жизнь в своём маленьком мире, не задумываясь, к чему всё неизбежно идёт, бережно оберегаемый от ненужных мыслей чутким и елейным голосом диктора новостей из телевизора, а кто-то бежал прочь, пытаясь спастись, осознавая угрозу, но не имея возможности или желания что-то изменить.

Разумеется, как и любой умирающий организм, тот мир подавал признаки жизни. Учёные продолжали трудиться в своих лабораториях, создавая капиталы для избранных. И в одной из таких лабораторий крупнейшей компании IT-гиганта, практически монополизировавшего рынок электронных устройств и программного обеспечения, к концу первой четверти двадцать первого века и был создан «Eye» – удивительный инструмент, связавший тело человека и искусственный интеллект.

Создателем этого технического чуда был тридцатилетний выходец из Индии Джай Риши, чьё имя с языка хинди на удивление лаконично переводилось как «мудрый победитель». Учёный был несколько чудаковат и рассеян и при этом выглядел даже слишком молодо для своих лет. Он был небольшого роста, с тёмными прямыми волосами и кустистыми чёрными бровями. Открытое лицо с добрыми карими глазами и белозубой улыбкой определяло в нём человека искреннего и добросердечного. Однако те, кто знали его ближе, без сомнений сказали бы, что внутри у Джая прочный, как алмаз, стержень, являвшийся основой его успехов и достижений в науке. Он уже десять лет работал в международной корпорации, и ему принадлежало множество патентов, но то, что его гениальный мозг создал в этот раз, превзошло все ожидания.

Джай был учёным от Бога, настоящим гением, который выбрался из трущоб Мумбаи и пробился так высоко только благодаря своему отцу Викраму, который положил своё здоровье и силы в гигантских прачечных, обеспечивающих чистым бель ем 35-миллионный город. Викрам чтил традиции предков и точно так же, как его собственный отец, дед Джая, продолжил работу в прачечных, однако своему единственному сыну подобного будущего он ни в коем случае не желал.

Глава семьи работал круглые сутки, чтобы Джай, по указанию отца проводивший всё свободное время за книгой, мог позволить себе платный математический колледж. И это в то время, когда его бестолковые приятели играли в бейсбол деревянной доской и резиновым мячом на ближайшем импровизированном поле, больше похожем на помойку, и совершенно не собирались взбираться выше.

Но судьба распорядилась по-своему. В тот день, когда Джай сдавал вступительные экзамены в колледж, его отец погиб от удушья, спасая детей из горящего помещения детского сада, расположенного в одном из хлипких бараков на территории огромного района прачечных. Пожарные команды просто не смогли пробиться сквозь ужасающую толчею одно- и двухэтажных хибар вовремя, и отец Джая так и не стал свидетелем того счастливого момента, когда его сына зачислили в колледж с высшим вступительным баллом. Не увидел он и того, как представители крупной американской IT-корпорации выдали его сыну грант на разработку своего собственного изобретения в исследовательском центре в США.