Консул Руси

Так или иначе, но Ярослав отказался от специализированных пик — сарис, и вернулся к копью как основному оружию. Но не легкому, а к нормальному, тяжелому боевому копью вроде дори гоплита. Широкий листовидный наконечник, подток для балансировки и трехметровое древко. Причем древко было трубчатым и клеилось по технологии сарис. При римском хвате щита таким копьем можно было работать одной рукой и колоть как швейной машинкой. Оно для этого было достаточно легким. Схватился за середину древка и работай — коли. А вот при греческом хвате щита открывались иные возможности. Да, можно было и одной рукой оперировать. Но, при желании, такое копье можно было взять двуручным хватом — как пику. Что делало его более универсальным инструментом, в том числе в отражении конницы. Ведь таранного удара никакая конница в мире пока не применяла, поэтому упирать «длинномер» в землю не требовалось.

Пилум, кстати, оставался. Каждый легионер, как и раньше, нес по одному полноценному пилуму «с пирамидкой». И подсумок плюмбат. Точнее они теперь называли спиками — шипами. Причина была в том, что их тоже модернизировали, убрав из них свинец — дорогой и дефицитный материал. Начиналась такая спика с дюймового четырехгранного наконечника пирамидкой. Как у пилума. За ним — трехдюймовый стебель меньшего сечения. Потом утяжелитель из железа биконического профиля. Ну и далее хвостовик наконечника с коротким древком и жестким «оперением» из стабилизаторов, как у новых стрел. Получилась изделие размером она чуть больше старого, но по массе вполне сопоставимое. Однако главное преимущество перехода — таких дротиков можно было делать намного больше и дешевле.

Колющие мечи легионеров тоже никуда не делись и также нуждались усовершенствовании. Ярослав хотел немного удлинить их клинок, так как бойцы жаловались, на их малый размер. И сделать более выраженный листовидный профиль с жестким, оформленным граненым колющим носиком. Но главное — дать клинку нормально развитую гарду, чтобы снизить шанс травмы руки. Дополнительно же, для работы совсем уж в давке, консул решил дать легионером кинжал. Назвал он его пугио, но фактически это была обычная кавказская кама[5] средних размеров.

Отдельным вопросом стояли доспехи. Производство кольчуг было налажено очень хорошо. Они делались быстро и очень дешево. Поэтому уже к началу 866 году все новобранцы были в них упакованы и «конвейер» вновь начал работать на экспорт. Очень доходный экспорт. Но Ярослава это не устраивало. Он хотел получить для своих легионеров более надежную защиту. Однако пока не мог за нее взяться, откладывая ее на перспективу.

Сагиттариев и фундиторов не трогали. Они в целом себя неплохо проявили. Разве что топоры было бы недурно заменить на мечи, но это было не к спеху. А вот у матиариев появилось нововведение. Для метания ими новых спик им ввели специальную копьеметалку, напоминающую смесь македонского кестроса и более поздней фустибулы. Иными словами, эта копьеметалка представляла собой специализированную пращу, закрепленную на древке. Таким образом матиарии становили своеобразными пращниками, метающими дротики. Причем спик они теперь несли не десяток, как раньше, а три десятка в двух подсумках. А вот пилумы у них забрали. Да, они с ними себя проявили неплохо. Но возможность закинуть более легкий дротик на добрую сотню метров было важнее.

Варягов, преобразовав в палатинов, тоже перевооружили. Теперь они несли не обычные двуручные топоры типа бродекса, а полноценные бердыши[6]. Поначалу Ярослав хотел им дать нормальные алебарды или даже полексы. Но, немного поэкспериментировав, передумал. Полекс лучше подходил для вскрытия противника в крепких доспехах. Бердыш — для рубки того, у кого доспехов нет. Алебарда же занимала в этом плане промежуточной положение. А противников в хороших доспехах было мало. Поэтому наш герой решил дать именно бердыши. И посмотреть, что из этого получится.

Не меньшие проблемы касались и конницы.

Катафрактов Добрыни кроме длинных кольчуг на германский позднесредневековый манер требовалось упаковать еще в шинную кирасу типа окэгава-до. Плюс каплевидные щиты дать и прочее снаряжение. Включая хоть какие-то доспехи для коня. Хотя бы фронтальные. Муторно и сложно, но более-менее понятно.

А вот с печенегами Кегена все шло туго.

У них ведь в голове жила манера боя, которую они подсмотрели у своих дружинников степи. Ярослав же пытался сделать из них эталонных конных лучников. Считай аналог драгун.

Обычно в степи луки были только у ханской дружины. И выступал он в роли вспомогательного оружия. Основным было копье, в случае его утраты — какой-нибудь клинок. Применение же лука носило вспомогательный характер.

Это диктовалось тем, что стрела — товар дефицитный и дорогой. Особенно для ремесленной эпохи. Там не только нужно возиться с кованным наконечником и древком, так еще и маховые перья крупных птиц пускать на стабилизаторы[7]. То есть, нужны ремесленники, ремесленные центры и не самое доступное сырье. А стрелы каждый кочевник приобретал себе сам. Поэтому в его колчане больше пяти — десяти стрел обычно не водилось. И расходовал он их очень экономно, никогда не стреляя издалека или просто по площади.

Ярослав же имел возможности для массового производства стрел. И он мог обеспечить своих кочевников нужным их количеством. Оставалось только научить… переломив стереотипы. По его задумки каждый его кочевник должен был нести клееный лук как основное оружие и хазарский палаш как вспомогательное. То есть, никакого копья. К седлу спереди он планировал прикрепить два больших колчана, вмещающих по полусотни стрел. Плюс щит за плечами. Иными словами, он хотел сделать из них специализированных конных стрелков, чего не было никогда в истории степи. Стрелять — стреляли. Много стреляли. И лук у почти всех дружинников имелся. Но именно специализированных лучников в степи не было никогда из-за технологических проблем — тупо не могли при имеющемся уровне хозяйствования обеспечивать себя нормально стрелами. Стрелами, который — «расходник» на войне. Считай, что патроны. Далеко не всегда их можно поднять, и далеко не всегда она после этого пригодна для повторного использования. Без крепкого хозяйственного тыла особо не постреляешь…

Впрочем, это все эти проблемы пока еще только предстояло решить. Потому что печенеги артачились. Катафракты Добрыни были едва снаряжены. Добрая половина сагиттариев не могла еще даже натянуть свой варбоу. Ну и так далее.

А ведь это — первый этап. Второй упирался в доспехи. Те же четыре сотни легионеров нужно было упаковывать во что-то существеннее кольчуги. А потом модернизировать шлемы, делая их купола цельнотянутыми. А потом… и так без конца и края. Поэтому даже с новыми ресурсами Ярослав был вынужден все еще очень жестко придерживаться приоритетов. Не войной же единой. Там и хозяйственные инструменты требовались, и товары на продажу… для обмена на еду, которую пока на Русь везли со всех сторон и без этой подпитки она не выдержит… пока не выдержит…

[1] Легионерами Ярослав называл линейную тяжелую пехоту, сагиттариями — лучников, фундиторами — пращников, матиариями — застрельщиков с дротиками, палатинами же назвал варягов с двуручными топорами.

[2] Adept mechanica (лат.) — Искусный механик.

[3] В 866 году на дворе был Средневековый климатический оптимум, поэтому кукуруза в районе Смоленска с горем пополам, но вызревала.

[4] Пшеница высаживалась твердых сортов, потому что у Ярослава с собой было несколько зернышек именно ее.

[5] Кинжал кама появился примерно в XVII веке на Ближнем Востоке и пришел на Кавказ только в XVIII веке. Так что, для IX века — этот клинок — новинка. Особенно его система хвата с короткой рукояткой и упором в выступающие крупные заклепки.

[6] Бердыши появились в Западной Европе в начале XIII века. Представляли собой древковое оружие с длинным двуручным древком и широколезвийным топором в виде полумесяца различной кривизны.

[7] Для чего обычно разводили гусей целыми стадами. Не в степи, разумеется. А в той же Британии.