Контролер

— Александр Анатольевич — это сотрудник военной контрразведки, — пояснил Борис. — После того случая, с покушением на тебя, было принято решение не «светить» твое участие в группе. А мы с тобой друзья и встреча на дому не вызовет ажиотажа. Мало ли о чем мы могли говорить. Пока что, официально, ты к группе больше никакого отношения не имеешь.

Ага. Вот оно как. Ну да, людей на постоянной основе ко мне приставлять для охраны видимо не стали. Убедились, что больше за мной никто не следит, и сняли «наружку». То-то никакой слежки я в поездке не замечал, не то что когда в отпуске был. Наверное еще и информацию о моем «отстранении от разработки» врагам слили, чтобы уж точно накладок не было. Ну, мне же лучше.

— Так что у тебя за вопрос? — спросил я, когда мы прошли в мою комнату и остались наедине.

— Ты же в курсе, что кроме нас ракетами занимается еще и Глушко? — я кивнул. — Так вот, он тоже перешел на жидкое топливо, хотя изначально у него двигатели были от электрической реакции. Но Глушко использует ядовитые и опасные вещества. У нас более безопасный бензин применяется. Однако дело даже не в этом. Ракетный двигатель мы создали и успешно испытали. Сейчас идет работа сразу в двух направлениях — над самолетом и установкой залпового огня. С самолетом мы разберемся, а вот для установки надежность ракет совершенно недостаточна. Как нам сказали, идея там твоя — сделать пакет из нескольких ракет с нашим двигателем, поставить на грузовое шасси и при необходимости такая установка может атаковать противника, выпуская сразу залп ракет, так? — пытливо посмотрел Борис на меня.

— Все верно, говорил я такое.

— И тут возникает проблема, — заявил мне друг. — Ракеты-то на жидком топливе. Заранее их заправить можно, но установка-то должна ездить, в том числе по бездорожью. И как показали испытания, в этом случае часто происходят мелкие поломки двигателя. То шланг подачи топлива ослабнет и даст течь. А потом старт — и вся установка горит. Если же двигатель Глушко используется — вообще труба, отравится расчет. То при заправке меньше бензина зальют, и при тряске образуются пары, которые при старте ракеты взрываются, уничтожая установку. Короче, нам сказали повысить надежность. Но конструкционно в двигателе у нас и так все сделано максимально надежно. Проблема в исполнении. Может, ты сможешь донести до наших военных эту мысль?

Я лишь озадаченно почесал макушку.

— Неужто они сами этого не понимают?

— Я не знаю, что они понимают или нет, — раздраженно сказал Боря, — но крови нам они попили немало.

— Поговорить могу, а с кем?

Борис назвал мне несколько имен, которые я тут же записал себе в блокнот. Даже не знаю, как это назвать. Тугоумие? Или скрытый саботаж? Не зря же англичане так нервно среагировали на то, что у нас начали над этой темой работать. Может, подкупили кого, чтобы сорвать работы в этом направлении.

Уже провожая Бориса, я вспомнил о твердотопливных ракетных двигателях. В космических программах их почти не использовали, а вот для военных целей это может быть выход. Сказал Боре подумать в этом направлении, вроде как они должны быть более надежными. Пришло время озадаченно чесать макушку уже другу. Он обещал подумать, и на этом мы и попрощались.

Сразу же после его ухода никому я звонить не стал. Раз уж меня «шифруют», то не стоит давать столь явный след ни для кого. А то сложить два плюс два: приход ко мне Бориса и тут же мой звонок, много ума не надо. Да и стоит ли звонить именно тем военным, кто недовольство высказывает? Если там реально саботаж, то это дело ОГПУ. Вот только обращаться к Берии мне не хочется. Ну, не напрямую уж точно. А вот передать письмо через того же Савинкова можно. Это я и сделал на следующий день к вечеру.

Время отдыха прошло, пора было садиться за отчет. Но сперва — я отправился в Кремль за материалами по батуту, которые мне передал Лев Михайлович. Очень уж мне хотелось посмотреть на фотографии и видеосъемку, что у него получилось из моей идеи. Последнее я от него и вовсе не ждал — ведь для того, чтобы снять даже короткий ролик, тут нужна не просто камера, а оператора найти сначала, который умеет с ней обращаться. Кинохронику уже снимают, военные вовсю используют кинооператоров для фиксации испытаний новой техники — самолетов, бронемашин и иных новинок.

Придя в свой кабинет, который никто в мое отсутствие не занимал, чего я втайне опасался, я нашел лежащий на столе пакет и большую бобину с пленкой рядом с ним. Подойдя ближе, я поднял бобину и взвесил в руке.

— Блин, — вырвалось у меня, — и куда мне с тобой идти, чтобы посмотреть?

Простое ознакомление с результатами испытаний батута грозило вылиться в целый квест.

Глава 25

Ноябрь — декабрь 1931 года

К счастью все оказалось не столь сложно, как я опасался. Все-таки подобные бобины с кинопленкой не впервые приносят в Кремль для отчетности. Не идти же видным членам партии, тому же товарищу Сталину, в кинотеатр или на киностудию для их просмотра?

Как только мне пришла в голову эта мысль, хватило одного звонка Агапенко, который подтвердил, что в Кремле есть специальная комната для просмотра кинопленок и даже маршрут подробно описал. Ну а там уже я спокойно дошел до нужного места, познакомился с его «хозяином» — Кондратием Митяевым и, с удобством расположившись в кресле, посмотрел снятое видео.

Батут получился небольшим — чуть выше плеча взрослого человека в высоту, и кроме самой горки ничего собой не представлял. Ну, еще для безопасности были сделаны небольшие бортики, примерно сантиметров сорок высотой. Самойлов даже детей для наглядности привлек и в отснятом материале можно было наблюдать, как двое ребятишек лет семи — восьми с удовольствием залезают на надувную горку и немного попрыгав скатываются вниз. Теперь увеличить эту горку раза в два, может добавить еще каких элементов, и можно пускать в производство, успех обеспечен. Но в этом я и не сомневался, зато благодаря кинопленке убедить в своей правоте окружающих будет гораздо проще.

Разобравшись с документами Самойлова, я перешел к составлению отчета по командировке.

Сам отчет я разделил на несколько разделов: статистический, где указывались общие данные — сколько у нас есть гостиниц, курортов, санаториев. Дальше шел раздел плановый — так я назвал сведенные в единое целое данные, сколько было построено инфраструктуры для отдыха и сколько запланировано на ближайшую пятилетку. Затем выделил раздел «инноваций», куда впихнул уже свои идеи по техническому улучшению и обеспечению отдыха трудящихся. После «инновационного» шел социальный раздел. Вот тут я уже описывал свои впечатления о работе сотрудников санаториев и гостиниц, а также указывал на необходимость повысить качество обслуживания, сделав упор на том, что отдых для наших граждан не должен быть ниже по качеству, чем для иностранцев. Вспомнил о беспризорнике Фимке и добавил в этот раздел пункт о создании отдельного подразделения милиции, отвечающего за курортные места. Еще и дополнительно обсудил этот пункт с Кондрашевым.

По нашей предварительной договоренности, законы о «туристическом отделе милиции», его взаимодействии с другими отделами, подчиненностью, правами и обязанностями пропишет Андрей в рамках своей дипломной работы. А то ведь ситуации разные могут на курорте случиться. Тут и конфликт приезжих с местными возможен, и кража или драка с иностранцами, и воровство, как у меня в Одессе было. Да просто человек может документы потерять, перебрав с алкоголем, и что ему делать? Электронного документооборота нет, как ему восстанавливать потерянный паспорт или доказывать, что он «не верблюд»?