Контролер

Следом пришла моя очередь рассказывать. Поделился и впечатлениями об отдыхе и мыслями, как его улучшить можно. Тут же пришла идея, как Андрею отплатить за то, что он испытал пусть и не по моей вине.

— Я хочу с этими аттракционами пойти к товарищу Сталину, — сказал я. — Предложить внедрить их на всесоюзном уровне. Если он даст добро, то надо будет и по производствам поездить, и на сами курорты возможно заглянуть — посмотреть, что у них внедрить возможно. К тому же у нас не только летний, но и зимний отдых возможен. Короче, частые командировки понадобятся. Что если я твою кандидатуру предложу?

— А как же учеба? — тут же с сомнением спросил Андрей.

Но по взгляду вижу, сама идея ему понравилась.

— Часть лекций я и сам запишу, потом у меня перепишешь. Часть можно будет у других взять. Думаю, не откажут. Ну а к зачетам и экзаменам ты возвращаться будешь.

— В этом году у нас дипломная работа.

— Вот и тема тебе уже есть — советское законодательство в туристической деятельности, — тут же предложил я.

Терять парня, который уже почти год верно работал со мной и мы друг к другу «притерлись» мне не хотелось. Как и быть неблагодарным. Еще немного посомневавшись, Андрей все же согласился. Теперь главное уговорить товарища Сталина. В самой идее я не сомневался, что ее примут. Но вот отдадут ли ее реализацию Кондрашеву? Тут-то у меня и были сомнения.

Как оказалось, мои сомнения оказались не напрасными.

— И как вы себе это представляете, товарищ Огнев? — спросил меня Иосиф Виссарионович, когда на первой же встрече с ним я озвучил свою идею. — Товарищ Кондрашев не является членом контрольной комиссии, как вы. Что уже станет для него препятствием при выполнении вашей задумки. На каком основании его будут пускать на завод? И как это не прискорбно осознавать, но даже то, что он выполняет прямое поручение, не является гарантией, что его воспримут всерьез. Так он еще и не является членом партии. И единолично ввести его в партию не могу даже я. Да и в комиссию просто так не попадешь. Или забыли, как вас туда принимали?

— Совсем ничего нельзя сделать? — спросил я. Судя по настроению Сталина, в целом он не против, но мешают «обстоятельства», как говорится.

— Можно, — обрадовал меня генеральный секретарь. — Отправить вас обоих в такую командировку. Идея ведь все равно ваша, товарищ Огнев, вам ее и воплощать в жизнь.

— А как же проверка предприятий? — тут же спросил я.

— Я уже вам говорил, что не один вы этим занимаетесь, — напомнил мне Сталин. — К тому же есть мнение, что в рамках этой работы вам уже «тесно», — хмыкнул он. — И покушение на вас из-за вашей «побочной деятельности» говорит о том же. Стране вы принесете не меньше и даже больше пользы, если возьметесь за реализацию отдыха для наших граждан. Хороший отдых — залог плодотворной работы. На вас смотрю и лишь убеждаюсь в этом.

— Так что мне Андрею сказать?

— Пусть подает заявку на вступление в партию и готовится в командировку. Предписание получите оба. Вы же станете поручителем у Кондрашева?

— Конечно, — тут же согласился я.

Андрей вполне заслужил моего доверия, чтобы написать поручительство для него на вступление в партию.

— Вот и хорошо, — подвел черту под разговором Иосиф Виссарионович. — Как вернетесь, жду от вас развернутого отчета. Поездить теперь по стране вам придется много.

* * *

Стоило Огневу покинуть кабинет, как с лица Сталина тут же сошла благожелательная улыбка.

«Вот и этот начал протаскивать наверх своих сторонников, — мысленно поморщился генеральный секретарь. — Однако проверку Кондрашев прошел и свежие кадры нам нужны. Пускай поездит, а после нужно будет его аккуратно от Огнева перевести куда-нибудь. Смотря как себя покажет. Не дело это, когда личный порученец „свитой“ обзаводится».

Глава 22

Сентябрь 1931 года

С Андреем о новом направлении нашей деятельности я поговорил сразу после того, как покинул кабинет Сталина.

Кондрашев как обычно занимался сортировкой жалоб рабочих и данных по заводам. У него уже несколько папок скопилось за то время, пока меня не было. Но теперь придется передать их кому-то другому. О чем я и сообщил парню.

— Получается, твою идею одобрили? — тут же обрадовался он.

— Да, но с поправками, — вздохнул я. — Поедем вместе. Товарищ Сталин считает, что тебя не будут воспринимать так же, как меня, из-за отсутствия удостоверения члена центральной контрольной комиссии. Да и в партии ты еще не состоишь. Вот кстати, у тебя есть образец рекомендательного письма для вступления?

— Нет, но найти не сложно, — уже с меньшим энтузиазмом ответил Андрей.

— Найди тогда. Я от себя тебе рекомендацию дам и тебе придется найти еще двух поручителей.

— Я понял, — кивнул парень, тут же погрузившись в раздумья. Полагаю о том, кого можно еще попросить дать рекомендацию. Ну и по ситуации в целом.

— Прежде чем ехать куда-то, надо подготовиться, — стал я размышлять вслух. — Для начала узнать, какие санатории и курорты вообще есть в нашей стране. Как до них добраться. Как идет распределение людей по ним. Вообще всю информацию найти, что существует по этому вопросу.

— Мне заняться этим? — тут же уточнил Андрей, выйдя из своих мыслей.

— Вместе займемся, — решил я не скидывать всю подготовку на парня. — Давай подумаем, кто какую информацию искать будет. Ну а потом уже объединим все, что нашли. Все равно нам эти данные нужны — для составления командировочного предписания.

Туризмом вообще и курортами в частности в СССР на данный момент занималось три организации: уже знакомая мне по Крыму «Интурист», Государственное туристическое агентство «Отель» и Всесоюзное добровольное общество пролетарского туризма и экскурсий (ОПТЭ). Путевку мы с Людой получили именно через последних. Агентство «Отель» занималось отдыхом граждан в крупных городах, ну а «Интурист», как я выяснил ранее, отвечало за иностранцев. Андрея я отправил собрать информацию в агентство, а сам снова решил посетить местное руководство «Интуриста». В ОПТЭ мы с Кондрашевым пойдем уже вместе.

Посещение «Интуриста» оставило у меня двоякое ощущение. Люди, что там работали, гордились собой и считали, что не просто оказывают услуги иностранцам по отдыху в нашей стране, а являются чуть ли не бойцами идеологического фронта в борьбе за умы этих самых иностранцев. Чтобы, значит, они прониклись нашими красотами и уровнем обслуживания и полные новых позитивных впечатлений возвращались в свою страну, рассказывая, как у нас все замечательно. И вроде бы мысль правильная, если бы не одно жирное «НО». Точно такого же сервиса у простых граждан СССР не было! То есть, для иностранцев у нас все самое лучшее, а своим — шиш. Конечно, мне еще нужно проехаться по всем этим гостиницам для иностранцев и сравнить их с нашими санаториями, но я и так помню, что видел в Крыму, так что полагаю, я не далек от истины. И вот это мне казалось чем-то… неправильным. Даже паскудным по отношению к своим. Не удивительно, что в конце своего существования СССР развалился, а люди смотрели на Запад, как на место, где гораздо лучше живется. Вот же один из кирпичиков такого отношения!

В таком настроении и размышлениях я и вернулся домой.

Меня встретила Люда, тут же кинувшись на шею и буквально с порога зацеловав меня.

— Любимый, у меня для тебя есть новость.

— У меня для тебя тоже, — на автомате ответил я.

— Какая?

— Ты первая, — тут же перевел я стрелки, уже догадываясь, что услышу.

А то моя новость может ей не понравиться. Уж лучше пускай сразу мне скажет, что хочет.

— Я беременна! — взвизгнула она, снова кинувшись мне на шею. — У нас будет малыш. Я так счастлива!