Конвой

— С ним, — дежурный кивнул на Егора. — Сказал, что Проводник знает. Именно так и сказал — Проводник, не Броня, не новенький.

Комендант медленно повернулся к Егору. В его глазах читалась смесь понимания и тревоги.

— Вот, значит, как. Проводник. — Он помолчал. — Седой утром сказал, что Костыль тебя спрашивал, но я думал... Откуда он вообще знает, что ты здесь?

— Не знаю. Я с ним не знаком.

— Костыль просто так никого не ищет. Он из тех радоловов, что по полгода в Пустоши проводят. Если пришёл к тебе — значит, учуял что-то. — Комендант прищурился.

Комендант задумался, потом полез в нижний ящик стола. Достал тонкую папку.

— Знаешь, что это? Досье на Костыля. После того, как Седой сказал, что он тебя ищет, я велел поднять все данные. Мало что нашли — появился в Мешке лет сорок назад, уже немолодым. Но вот что интересно...

Он открыл папку, пробежал глазами по скудным записям.

— Он единственный, кто регулярно ходит к границе и возвращается. Другие дальше определённой черты не суются, а он... И ещё — за последние двадцать лет он восемь раз водил людей туда. Всех со способностями. И все восемь ушли дальше. А он возвращался.

— Как паромщик на реке мёртвых, — пробормотал Егор.

— Именно, будто не Костыль, а Харон какой-то. — Комендант захлопнул папку. — Причём интересная деталь — все эти люди утверждали, что не знакомы с ним. Он сам их находил. Как и тебя.

— Разрешите идти?

— А толку не разрешать? — Комендант вздохнул. — Ты всё равно уйдёшь. Я это понял ещё во время нашего первого разговора. Ты из тех, кого Мешок метит для чего-то особенного. Таких не удержать.

Он встал, подошёл к сейфу. Достал небольшой свёрток.

— Держи. Карта северных территорий. Самая подробная, что есть. И ещё... — Он помедлил, потом достал старый компас. Потёртый, с выгравированными символами на крышке. — Это... это не просто компас.

Комендант повертел его в руках, словно взвешивая решение.

— Один мой близкий друг ушёл на север восемь лет назад. Тоже слышал зов. Я пытался удержать, запер даже. Бесполезно. Сбежал ночью, оставил только записку: "Я должен узнать." — Голос коменданта дрогнул. — Этот компас я дал ему с собой. Через год его нашли разведчики. Компас лежал на границе, аккуратно положенный на камень. Будто... будто он специально оставил его для меня.

Комендант протянул компас Егору — медленно, почти нехотя.

— Не могу принять такую вещь...

— Возьми. Не потому, что ты особенный. А потому, что у тебя есть шанс. Маленький, но есть. Может, хоть один человек дойдёт туда и вернётся... человеком.

Комендант вернулся к столу, сел тяжело.

— Если встретишь там, на севере, тех, кто ушёл раньше... Если в них останется хоть что-то человеческое... Передай, что их помнят. Что их ждут. Глупо, да? Но я восемь лет каждое утро смотрю на северные ворота. Вдруг вернётся.

— И ещё, Броня... — Комендант посмотрел ему в глаза. — Что бы ни случилось там, постарайся помнить, кем ты был. Иногда это единственное, что удерживает от окончательного превращения.

Егор кивнул и вышел.

Дежурный ждал в коридоре.

— Провожу до общего зала. Радолов там.

Шли молча. У дверей дежурный остановился:

— Слушай... Я Костыля пару раз видел. Он странный. Смотрит так, будто насквозь видит. И глаза у него... молодые слишком для его возраста. Будь осторожен.

— Спасибо за предупреждение.

Дежурный кивнул и ушёл, оставив Егора у дверей в общий зал.

***

Костыль ждал в дальнем углу общего зала казармы, в стороне от остальных. Старик в потрёпанном плаще, с лицом, изрезанным морщинами. Седые волосы собраны в хвост, борода аккуратно подстрижена. Но глаза... глаза были молодые, внимательные, изучающие. И в них мерцало что-то нечеловеческое — будто смотрели не только на тебя, но и сквозь тебя, видя что-то за гранью обычного восприятия.

Егор подошёл. Костыль поднял руку, останавливая его в паре метров.

— Проводник, — сказал он вместо приветствия. Негромко, но в голосе была уверенность.

Егор вздрогнул. Откуда он знает?

— Не удивляйся. Я чувствую таких, как ты. Запах у вас особый. — Костыль изучал его внимательно, склонив голову набок. — Не запах тела. Запах... изменений. Ты уже не человек, но ещё не тварь. Интересное состояние.

Несколько дружинников в зале прислушались, но Костыль жестом отогнал их:

— Частный разговор. Идите.

В его голосе была власть, которой трудно противиться. Дружинники нехотя отошли к другому концу зала.

— Садись, — Костыль указал на лавку напротив. — Нам нужно поговорить.

Егор сел. Старик молчал, разглядывая его. Взгляд был тяжёлый, проникающий.

— Три недели назад я почувствовал тебя, — заговорил наконец Костыль. — Когда ты вошёл в форт. Сначала не придал значения — мало ли изменённых. Но потом... потом понял. Ты не просто изменённый. Ты — мост.

— Мост?

— Между мирами. Человеческим и звериным. Таких мало. За сорок лет в Мешке встретил лишь нескольких. — Костыль достал трубку. Просто крутил в пальцах. — Все они услышали зов севера. Все ушли.

— И ты их проводил?

— Да. До границы. Дальше они шли сами. — Старик усмехнулся без веселья. — Знаешь, почему меня Костылём зовут? Потому что помогаю дойти тем, кто не может остановиться. Даже если путь ведёт в никуда.

— Зачем ты хотел встретиться?

Костыль наконец набил трубку, прикурил. Дым поплыл к закопчённому потолку.

— Чтобы предупредить. И предложить. — Он выпустил дым. — Предупредить — ты уже слышишь зов. Я вижу по глазам. Ещё неделя-две, и он станет невыносимым. Начнёшь видеть сны о севере. Потом — видения наяву. А потом просто встанешь и пойдёшь, не в силах сопротивляться.

— А предложение?

— Я проведу тебя. Не из доброты — мне за это платят. Но не камнями. — Костыль наклонился ближе. — Каждый, кого я вожу, оставляет мне что-то. Воспоминание. Знание. Частичку себя. Это... плата за переправу.