Конвой
Шрифт:
— Знаешь, за десять лет службы я всякое видал. Но чтобы человек с тварями договаривался... — Он повернулся. — Ты опасен.
— Возможно.
— Нет, ты не понял. Ты опасен для форта. Если твари к тебе тянутся, что будет, когда их придёт не пятнадцать, а полторы сотни? Или тысячи?
— Не придут, — сказал Егор, хотя сам не был в этом уверен.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что я уйду. Завтра. На север.
Комендант прищурился.
— На север? Там же ничего нет. Мёртвые земли.
— Вот и проверю.
Они смотрели друг на друга —
— Ладно, — сказал наконец комендант. — Допустим, я тебе верю. Допустим, ты действительно уйдёшь и не принесёшь нам проблем. Но ответь — зачем на север?
Егор пожал плечами.
— Зовёт что-то.
— Зовёт? — Комендант вернулся к столу, порылся в нижнем ящике. Достал запылённую бутылку без этикетки, покрутил в руках, словно взвешивая решение. — Знаешь, не каждому наливаю. Но ты... ты всё равно уйдёшь, так?
Не дожидаясь ответа, он извлёк из того же ящика два гранёных стакана, протёр их рукавом. Налил — прозрачная жидкость с резким запахом.
— Крепче не найдёшь. — Комендант придвинул один стакан Егору. — Знаешь, что говорят о тех, кого "зовёт" север?
— Что?
— Что они уже мертвы. Просто ещё не знают об этом.
Он поднял стакан.
— За тех, кто ещё не знает.
Выпили. Спирт обжёг горло, но притупил поток чужих эмоций.
— Расскажите о севере, — попросил Егор, чувствуя, как алкоголь растекается теплом по телу. — Что там?
Комендант задумался, наливая по второй.
— Сорок лет назад туда ушла экспедиция. Целая сотня бойцов, лучшее снаряжение. Искали проход к морю — были слухи, что там можно выйти из Мешка. — Он сделал паузу. — Вернулся один. Без разума. Бормотал что-то про "сады из камня" и "поющие кости". Умер через неделю.
— И всё?
— Не совсем. — Комендант встал, подошёл к карте на стене. Северная часть была практически пустой, только редкие пометки. — Видишь эти отметки? Каждая — пропавшая группа или одиночка. За сорок лет набралось больше трёхсот.
Он ткнул пальцем в одну из меток.
— Вот здесь пропал отряд Кривого. Двадцать человек, все бывалые. Ушли искать нычки. — Палец переместился. — А здесь последний раз видели Беглеца. Знаешь такого?
— Нет.
— И не удивительно. Это было лет пятнадцать назад. Беглец был из первых поселенцев здесь, возводил наш форт, прожил в Мешке больше двадцати лет. И вдруг собрался и ушёл на север. Сказал только: "Надоело бегать по кругу."
Комендант вернулся к столу, налил по третьей.
— А вот это интереснее. — Он достал из ящика потрёпанную тетрадь. — Дневник торговца Мерзлого. Он водил караваны по северным маршрутам, дальше всех заходил. Последняя запись...
Он открыл на закладке, прочитал:
— "День тридцать седьмой. Мы слишком далеко зашли. Вчера потеряли ещё двоих — просто исчезли. Никаких следов, будто растворились. Остальные не спят, только смотрят на север и улыбаются. Я тоже начинаю слышать. Оно поёт. Не ушами — костями слышу. Красивое пение. Зовёт. Обещает покой. Обещает дом. Завтра пойду.
Больше не могу сопротивляться."— И он ушёл?
— Весь караван ушёл. Тридцать человек, десять машин. Нашли только одну — стояла на границе, пустая. Ключи в замке, вещи на местах. Будто люди просто встали и пошли.
Комендант захлопнул тетрадь.
— Но самое поганое знаешь что? Раз в несколько лет кто-то возвращается. Не человек — тень человека. Приходят к форту, стоят у ворот и смотрят. Не говорят, не двигаются. Просто смотрят. А потом уходят обратно.
— Их не пытались задержать?
— Пытались. Однажды. — Комендант потёр шрам на предплечье. — Лет десять назад пришла такая тень. Узнали — наш бывший дружинник. Я приказал взять его, допросить. Пятеро лучших бойцов...
Он замолчал, наливая по четвёртой. Руки слегка дрожали — то ли от воспоминаний, то ли от выпитого.
— Он прошёл сквозь них. Буквально. Как туман. А когда до него дотронулись... Боец, который схватил его за руку, начал меняться. Кожа стала прозрачной, глаза побелели. Мы еле успели оттащить парня. Неделю в лазарете провалялся, бредил про "хоровое пение земли".
— Выжил?
— Выжил. Но через месяц ушёл на север. Сказал, что больше не может не слышать.
Комендант допил стакан, поморщился.
— Понимаешь, в чём дело? Север — это не место. Это... болезнь. Заразная. Достаточно прикоснуться, и она начинает тебя менять. А те, кто уже заражён... — он посмотрел на Егора многозначительно, — те слышат зов.
— Вы думаете, я заражён?
— А ты сам как думаешь? Человек, которого твари не трогают. Это нормально? — Комендант покачал головой. — Нет, парень. Ты уже меняешься. Вопрос только — успеешь дойти до севера человеком или превратишься во что-то другое по дороге.
Он встал, подошёл к окну. За стеклом дождь усилился.
— Знаешь, почему форт так далеко от известной границы?
— Нет.
— Потому что ближе нельзя. Те форты, что были ближе... с ними происходило странное. Люди начинали видеть сны. Одинаковые. Про место, где не надо бояться. Где нет тварей. Где всегда тепло и светло. И однажды утром форт оказывался пустым. Все жители — от мала до велика — уходили на север. Строем. Молча.
Комендант повернулся.
— Последний такой форт опустел три года назад. "Северная звезда", координаты минус восемьдесят на сорок. Триста человек. Мы послали разведку — форт цел, ворота открыты, на столах недоеденная еда. Будто люди встали посреди завтрака и ушли.
— И никто не вернулся?
— Никто. Но знаешь, что самое жуткое? Разведчики говорят — когда заходишь в пустой дом, слышишь шаги наверху. Поднимаешься — никого. Но постели примяты, будто кто-то только что лежал. И запах... живой запах, понимаешь? Будто люди не ушли, а просто стали невидимыми.
В дверь постучали — коротко, по-военному.
— Войдите! — рявкнул комендант.
Вошёл дежурный.
— Товарищ комендант, Костыль в приёмной. Говорит, время встречи.
— Какой ещё встречи? — Комендант нахмурился, хотя Егор видел — он помнит утренний разговор с Седым.