Конвой

— А побочные эффекты?

— Контролируемые. Строгий режим, точные дозировки, постоянный медконтроль. Процент выгорания минимальный.

Но Егор видел пустоту в глазах некоторых бойцов. Пыль давала силу, но забирала что-то взамен. Человечность? Волю? Или просто способность сомневаться?

— Теперь медицинское крыло, — сказала Химера. — Он там.

Егор кивнул. Наконец-то увидит Кардинала своими глазами. Узнает, в каком он состоянии после встречи с химерами Пустоши.

Медкрыло располагалось в новом корпусе. Чисто, современно, пахнет лекарствами. Химера провела его в дальнюю часть, где были отдельные палаты.

— Десять минут, — сказала она. — Больше нельзя. Он подключен к системе по расписанию.

— Подключен к чему?

— Увидишь сам.

Она открыла дверь.

Кардинал лежал на больничной койке, подключённый к десяткам аппаратов. Похудевший, бледный, но живой. Глаза открылись при звуке шагов.

— Броня... — голос хриплый, но узнаваемый. — Знал, что ты придёшь.

— Кардинал. — Егор сел рядом. — Как ты себя чувствуешь?

— Как человек, который стал частью машины. — Попытка улыбнуться. — Честная сделка, как всегда в Мешке.

— Что с тобой делают?

— Используют как живой проводник. — Кардинал закрыл глаза. — Моё тело проводит энергию лучше металла. Результат того, что случилось после взрыва в Пустоши.

— Взрыва?

— Рад-граната. Я увёл химер, взорвал гранату в тоннеле. Чудовища погибли, а я... — Он помолчал. — Синяя пыль спасла в первые секунды. Успел укрыться за обломками, скорость помогла. Но радиация... она работает медленно.

— Что произошло потом?

— Умирал несколько дней, не знаю. Медленно, мучительно. Радиация выжигала меня изнутри. — Кардинал посмотрел на Химеру. — А потом пришла она. Уже... изменённая.

— Не могла тебя бросить, — тихо сказала Химера. — Даже после того, как стала другой.

— Она вытащила меня оттуда, привезла к Мазаю. Сказала, что есть способ сохранить жизнь. — Кардинал откашлялся кровью. — Микс пылей. Особый состав, который поддерживает организм, разрушенный радиацией. Раз в сутки — и я существую. Без него умру за часы.

— И взамен ты умираешь здесь?

— Не только взамен. — В голосе появилась странная убеждённость. — Понимаешь, Броня, я видел, что творится в Мешке. Форты грызутся друг с другом. Пираты режут караваны. Твари рвут людей каждую ночь. Бесконечная война всех против всех.

— И?

— А Мазай предлагает выход. Объединить форты, подчинить тварей, прекратить хаос. — Кардинал попытался приподняться. — Да, методы жёсткие. Да, многие пострадают. Но если не сделать это сейчас, через поколение Мешок превратится в кладбище.

— Поэтому ты согласился?

— Поэтому я принял свою роль. — Он закрыл глаза. — Кто-то должен заплатить за грехи этого мира. За все убийства, предательства, жестокость. Я видел это изнутри — как люди звереют, как теряют человечность. Если моя боль поможет остановить это...

— Ты думаешь, страдание искупает вину?

— Думаю, что кто-то должен взять на себя тяжесть выбора. — Кардинал открыл глаза. — Мазай несёт груз власти. Химера — груз изменений. А я... я несу груз надежды. Надежды, что этот ужас когда-нибудь кончится.

— Но цена...

— Цена всегда высока. — Кардинал схватил его за руку. — Вопрос только — кто готов её заплатить. И стоит ли то, что покупаем, того, что отдаём.

Приступ кашля прервал его. На губах выступила кровь.

— Броня, будь осторожен с машиной. Она меняет не только тело. Меняет суть. Я это чувствую. С каждым подключением становлюсь... меньше. Как будто растворяюсь.

— Время, — сказала Химера.

— Ещё минуту. — Кардинал не отпускал руку Егора. Хватка слабая, но настойчивая. — И когда придёт время выбирать — выбери жизнь. Не мою, не чью-то ещё. Свою. Потому что мёртвый герой никому не поможет.

— Я найду способ помочь.

— Не надо. Я сделал свой выбор. — Кардинал отпустил его руку. — Иди. И помни — каждый путь к цели требует жертв. Важно только, чтобы цель того стоила.

Химера потянула Егора к двери. Последний взгляд — Кардинал закрыл глаза, откинулся на подушку. Машины продолжали гудеть, поддерживая в нём жизнь. Или то, что от неё осталось.

В коридоре Егор остановился.

— Сколько ему осталось?

— Месяц. Может, два. — Химера не смотрела ему в глаза. — Если повезёт.

— И ты спокойно это говоришь?

— А что мне делать? Рыдать? Рвать волосы? — Она резко повернулась к нему. — Я вытащила его оттуда полумёртвым. Дала шанс выжить. Без меня он бы умер в первый же день.

— Чтобы стать батарейкой для машины?

— Чтобы послужить великой цели. — Но в голосе не было уверенности. — Пойдём. Осталось последнее.

— Что?

— Испытание. Мазай хочет увидеть твои способности в деле.

***

Арена располагалась в подземном комплексе. Огромный зал, размером с футбольное поле. Стены из армированного бетона, потолок теряется в полумраке. Трибуны для зрителей — пустые, только в ложе Мазай и несколько приближённых.

— Простое испытание, — объявил правитель, его голос усилен динамиками. — Покажи, на что способен. Убеждать не обязательно. Выжить — обязательно.

Ворота на противоположном конце арены открылись. Запах ударил в ноздри — звериный, острый. Страх и агрессия.

Первыми вышли синие. Десяток молодых особей, нервных, агрессивных. За ними — красные, массивные, уверенные в своей силе. Жёлтые держались в стороне, их глаза светились в полумраке. Даже несколько зелёных — редких, опасных своей неуязвимостью.

Сотня тварей. Целая армия.

Егор стоял в центре арены, чувствуя их эмоции. Голод. Страх. Злость. Их держали взаперти, морили голодом, готовили к этому моменту.

— Начинайте! — приказ Мазая.

Твари ринулись вперёд.

Егор закрыл глаза, открылся их эмоциям полностью. Волна чужой ярости захлестнула, грозя смыть его личность. Но он удержался, нашёл центр в себе.

Первая синяя замерла в прыжке. Недоумение в её сознании — почему остановилась? Егор не приказывал. Он... попросил. Показал себя не угрозой, а частью общего целого.

Вторая синяя села на задние лапы, склонила голову. Третья подошла ближе, обнюхала. Не враг. Свой.

Красные замедлились, сбитые с толку поведением синих. Егор потянулся к ним — не доминировать, а понять. Они были голодны. Злы. Но под этим — страх. Страх боли, которую причиняли в лабораториях.

Я понимаю, передал он без слов. Понимаю вашу боль.