Кор-а-кор

– Ты зачем ударил этого по голове?
– я носком сапога дотронулся до лежащего разбойника.

– А пусть не лезут.
– парень был настроен очень решительно. И увидев, что его удар не достиг цели, присел на корточки с целью добить. Я перехватил руку Зосима, тихо произнес:

– Учись. Урок первый. Никогда не убивай просто так. И не делай то, о чем будешь сильно жалеть. А что-то мне настойчиво подсказывает, что жалеть ты будешь о своем поступке очень сильно спустя каких-то часа два, после того как ты добьешь этого мужика и тебя немного отпустит, ты подумаешь, а зачем я убил того козла, можно же было просто сломать ему все конечности, а там как светлые боги захотят так и будет. Так что думай, Зося, стоит он этого или нет?

Парень встал с колен, со большим сомнением посмотрел на лежащего разбойника, потом на меня, сказал:

– Мастер, он же гад такой, ни один десяток людей на тот свет отправил. Он же душегубец проклятый. Таких надо мучительной смертью. А я же хотел по быстрому как вы тех.
– парень рукой показал на трупы.
– А вы мне о совести говорите.

Я молча покачал головой, подошел к лошадям, которые уже хоть немного но успокоились, все-таки признав во мне человека, а не зверя. Погладив своего жеребца по шее, я подхватив ножны с земли, вложил в них полуторник. Повесил перевязь на луку седла, повернулся к стоящему над разбойником Зосиму. Произнес. Стараясь не смотреть на парня:

– Давай лучше, парень, трупы с дороги уберем, чтобы они своим видом не портили внешний вид данной местности.

В ответ на мои слова Зосим сплюнул, причем сделал он это прямо на спину мужика. Махнул рукой и, подойдя ко мне, отложил в сторону молот, взял ближайшего мертвеца за ноги.

Когда последний мертвый разбойник оказался нами оттащен с дороги в придорожные кусты и там брошен, мы с Зосимом переглянулись и, не сговариваясь, пошли к последнему бандиту до сих пор лежавшему без сознания. Видимо, а точнее, скорее всего организм данного индивидуума был силен, если при нашем приближении он стал делать активные попытки подняться на ноги и, понимая, что это у него не совсем получается, активно стал отползать.

– По-моему, Зось, он совершенно не хочет с нами знакомится, а вначале был сама любезность. Как ты считаешь?

Парень серьезно кивнул, подойдя поближе он наступил на спину разбойнику тем самым пресекая его попытки улизнуть от нас.

– Мастер, а что мы будем с ним делать?

– Ты знаешь, я даже и не знаю. На ум приходит только одно, то что я тебе говорил совсем недавно.

Зосим присел на корточки рядом с мужиком, быстрым движением левой руки снял с него шлем, потом оттянул за волосы голову назад, достал из-за голенища сапог нож, приставил его лезвие к горлу разбойника и резко заговорил:

– Сколько людей ты убил, тварь!

Мужик в ответ только замычал, страшно вращая глазами.

– Сука, говори!
– правая рука Зосима надавила на рукоятку ножа, с лезвия тонкой струйкой потекла кровь.

– Десять, господин. На моем счету всего лишь десять. Я недавно в кругу. Не успел.
– разбойник захрипел. Выгибаясь дугой, старясь из-за всех сил предотвратить погружение Зосиного ножа в свою плоть.

Парень поднял на меня глаза, посмотрел сердито.

– Я же говорил, мастер.
– его голос был наполнен горечью.

– Отойди от него!

– я схватил своего ученика за плечо и резко дернул в сторону, заставляя его упасть на спину и перекатом уйти в сторону.

Наклонившись, я сгреб за шиворот лежащего и продолжавшего хрипеть мужика одним движением поставил его на ноги. Посмотрел ему в глаза.

Я руководствовался только одним желанием не дать совершить казнь своему ученику. Он был еще слишком молод и чист, чтобы пятнать свою душу таким поступком, хотя ему для того чтобы следовать за мной все равно придется зачерстветь, иначе никак, но пусть это будет как можно позже. Но здесь и сейчас он должен будет понять что такое казнь и как от неё становится тоскливо и мерзко. Про себя вспомнив Отца и его кодекс, который он дал моему клану, я начал:

– Ты сам заслужил свою судьбу.
– тихо сказал я разбойнику и сломал ему руку.

Потом в течение минуты я сломал ему все оставшиеся конечности, оставив в целостности только позвоночник и шею. Потерявшего от боли сознание разбойника я пронес мимо сидящего на земле с открытым ртом Зосима. Сошел с дороги, вызвал преображение и закинул его в поле, где он и упал поломанным мешком костей. Потом вернулся к Зосиму.

– Вставай, ученик. Переведешь лошадей вперед по дороге шагов на двести и там начинай сооружать новый костер и разделай тушку зайца, поедим и поедем дальше.

– Но, мастер, как можно. Они же рядом лежат, да и тот орать будет, когда в себя придет.

Я взял Зосима за грудки, подтянул к себе.

– А ты думал, что так просто убить и забыть. Запомни, парень, совершил дело - пожимай его плоды. Кодекс моего клана предлагает только одну смерть за убийство с целью разбоя или изнасилования. И ты сейчас будешь готовить мясо, а потом его есть. И смотреть какая смерть ждет этого гада. Ты понял меня!?

– Да, мастер.

– Вот и хорошо. Я тебя больше не задерживаю, можешь идти. Я пока побуду здесь.

Наш ужин прошел в полном молчании. Он нарушался только тихими стонами, доносившимися с той стороны, где лежал искалеченный мною человек. Когда заяц был съеден, я собрал остатки костей и выбросил их в траву, потом вытер руки и показал Зосиму на костер. Парень молча забросал его землей, благо под него он же вырыл небольшое углубление в земле. Так что со своей задачей Зося справился быстро. Потом, стараясь не смотреть в сторону, где лежал оставленный мной разбойник, подошел к своему коню, остановился, вопросительно посмотрел на меня.

– Ладно, давай собирайся, будем ехать. Я надеюсь, что больше нам никто не встретится по пути. А то точно сбудутся твои опасения, придется на дороге ночевать. А в этом ничего хорошего нет. Так что давай-ка, Зось, поспешим.

Парень вскочил на коня и тронул его с места, стараясь не оборачиваться. Я пристроился чуть позади, мужик стонал не переставая, только голос чуть сел, В своих предположениях я, как всегда, оказался прав, мужик был крепким орешком и точно боевое прошлое у него было. Уловив посторонние звуки окружающие нас, я повернулся в ту сторону и прислушался. Услышав то, что хотел, удовлетворенно кивнул, стая пришла.