Кор-а-кор

– А сказать мне, за кого ты будешь меня выдавать своим друзьям, это сложно?

Я положил руки на плечи девушки, отстранил её от себя и по слогам произнес:

– Будешь моей женой?

На меня мгновение смотрели недоверчиво, а потом я начал пропадать в урагане, который на меня обрушился.

– Правда - правда?
– между поцелуями спросили меня.

– Да.

И снова напор страсти. Пообещав себе, что если все закончится хорошо, то я обязательно позволю себе годик - другой пожить без всякой работы, а просто наслаждаясь жизнью и своей, как я очень надеялся, будущей женой, я аккуратно отнял от себя Катины руки и, смотря ей в глаза, сказал, стараясь из-за всех сил не обидеть словами девушку:

– Кать, мне нужно сейчас присутствовать там.
– я кивком головы показал на дверь ведущую в столовую: - После того как все закончится я обязательно приду к тебе.

– Хорошо.
– меня поцеловали и оставили в гордом одиночестве посреди коридора. Озадаченно почесав затылок и хмыкнув, я повернулся, взялся за ручку двери, когда сзади раздался тихий голосок:

– Но опоздаешь, убью.

Вот теперь порядок, а то как-то аж легко было дано согласие. Зайдя в столовую, я застал там интересную картину. Ребята сидели пришибленные и подавленные кроме Чирико, тот лишь криво ухмылялся и нервно крутил в руках столовый нож.

– Валер садись, тебя мне как раз и не хватает.
– обратился ко мне Дед.

Я прошел к своему месту, осторожно сел.

– Я тут ребятам рассказал проблему, которую поставил перед нами Александр.
– начал говорить Дед, как только я сел за стол: - И жду, когда ты выскажешь свою точку зрения на этот вопрос.

Я прокашлялся. Не каждый день тебе предоставляют право толкать свой план действий да еще при такой аудитории. Но для начала я решил уточнить некоторые детали:

– Учитель я так понимаю, что действовать мы будет все над одной проблемой?

Дед спокойно кивнул:

– Да. мой мальчик, именно так. Но есть только одно уточнение, ты останешься в столице и на тебе будут висеть ночные хозяева.

Макс гневно тряхнул головой, но наткнувшись на спокойный взгляд Деда, говорить что-либо не решился, ограничившись только тем, что гневно сжал кулаки.

А для меня сразу стало все понятно. Скорее всего после того как Дед изложил свой план, Седоголовый решил остаться здесь со мной и после отклонения своей просьбы решил спорить с Дедом и, как результат, нервная и напряженная обстановка за столом.

Я решительно заговорил, стараясь говорить спокойно и уверенно:

– По-моему тут особенно размышлять нечего. Каждый из нас привык работать самостоятельно, без оглядки. Поэтому я считаю, если беремся за такой заказ, то действовать должны без истерии и нервных движений. Каждый определит для себя сам в какой части грани он будет работать. И вперед цель ясна, уничтожаем всех, кто так или иначе принадлежит к правящей верхушки Нигары. Все, кто будет прибывать сюда, Гансом или мной будут перенаправляться к вам. Я так понимаю, что времени у нас очень мало?
– обратился я с вопросом к учителю. Тот утвердительно кивнул в ответ: - Тогда тем более не будем ходить вокруг да около. Завтра с утра все на соседнюю грань и приступаем к работе. Я же тем временем постараюсь как можно скорее решить дела гильдии в столице, что бы у местных жителей к нам не было никаких претензий. Когда закончу, сразу же присоединюсь к вам. Вот в принципе, как я вижу решение этого задания.

Народ одобрительно кивнул, ни у кого даже, что удивительно, не возникло желания поспорить. Только Дед, усмехнувшись, произнес:

– Это все похвально, мальчик, и так и поступим. Только одно но. Вы все не отправитесь на другую грань со столицы. Вам придется для начала покинуть приделы Верхнего Аркана и уже в Нижнем воспользуйтесь входом и перейдете на Нигара. Понятно?

Чирико ответил за всех:

– Да, мастер.
– и, чуть помедлив, спросил: - А теперь все?

Ганс засмеялся, встал из-за стола:

– Да, теперь все. И я больше не буду вас задерживать. Но завтра чтобы с утра никого уже здесь не было. Все на заказ. Кто останется, да еще и будет мучиться похмельем, лично встанет со мной в тренировочный круг. Понятно?

– Да!
– дружным хором ответили мы.

Когда мастер вышел, Чирико весело посмотрел на меня и, тыкнув мне в лицо пальцем, веско произнес:

– Старый, ты попал!
– народ заржал.

Я сделал удивленное лицо, залпом допил слабое вино, поставил бокал на стол, невозмутимо вытер салфеткой лицо, откинулся на спинку стула, обвел взглядом ребят, сказал:

– Да, ну и что?

Аскель встал из-за стола, подошел ко мне, в шуточном жесте положил мне на лоб свою лапищу, с серьезным лицом проговорил:

– Старый, ты и не горячий, а такое впечатление, что у тебя жар и вообще помутнение рассудка. Ты, Валер, наверно за годы странствий конкретно с катушек слетел, если решил свою жизнь узлом с этой девушкой связать. Может я, конечно и не прав, только вряд ли что-либо нормальное у тебя с ней получится. Ты бы одумался, Старый, зачем её такая жизнь, как у тебя?

Я с силой сжал зубы. Впервые за последнее время вторая сущность была со мной солидарна и это несмотря на то, что у зверя на уме была только альфа, но Екатерина она единственная и неповторимая. И зверь тоже проникся, а альфу еще вызволять предстоит. А прямо сейчас нашу самку пытаются обидеть. Так, сам не замечая что творю, я поддался на тихое рычание зверя и бросил лицо в оскал преображения, чувствуя как под пальцами крошится столешница. Но Макс успел первым. Он вскочил со своего места, одним плавным, но очень быстрым движением переместился к Большому, схватил его за плечо и, одновременно откидывая его от меня в сторону, двинул кулаком ему по печени, и сразу же повис на моих плечах, горячо зашептал в ухо:

– Ты чего, Старый, успокойся, он не хотел. Мы же шутили, тише, Валер. Все. Никто и в мыслях не хотел, и словом оскорбить Катю. Да мы за тебя знаешь, как рады. Старый, успокойся.

Я прорычал в ответ:

– Ты не понимаешь!

– Я? Старый, да кроме меня тебя тут вообще никто не понимает лучше.

Слова Макса ушатом холодной воды остудили меня, вернув себе прежний облик, я посмотрел виноватым взглядом на сидящего на полу Большого, тот в ответ только махнул рукой. Я все равно встал, буркнул Максу: