КОРМУШКА

–  Приятного аппетита!
– донеслось от двери.

Давешний сотник. С большим непрозрачным пакетом. Повинуясь небрежному жесту, тётки выскочили прочь. Боятся его, сразу видно. Я тоже боюсь, заранее боюсь. Глядишь, и целее будем.

–  Экие клуши, - бородач укоризненно покачал головой, разглядывая заставленный стол.
– Что они понимают, бабы?

Сгрёб всё в сторону и выставил высокий глиняный кувшин, аккуратно обвязанный по горлышку куском плёнки. Следом - жареную курицу. Понятно, сейчас я выпью стакана три почти без промежутков между ними, развяжу язык и раскрою душу нараспашку. Самая приятная методика ведения допросов. И пусть, у нас, двух простых кузнецов из Касимова, нет секретов от гостеприимных хозяев. Расскажем всё, включая интимные подробности, жалко что ли?

На исходе первого литра уже перешли на "ты". Игорь, так звали сотника, всё подливал и поддакивал, слушая разливающегося соловьём меня, дурака. Я плакался на горькую судьбинушку, на тиранов и деспотов из Рязанского училища ВДВ, захвативших власть во всём Касимовском районе, ругал тяжкую долю беглецов. Представления не имею, поверил или нет, вида он не показывал, только иногда в рассеянности поглаживал карман. Диктофон? А пусть. И пусть проверяет потом, если захочет. И если сможет.

Андрей по молодости лет давно вырубился и спал, упав лицом в столешницу. Правая рука безвольно свисла к голенищу сапога, только пальцы нервно подрагивали. Не торопись, сын, не сейчас. Рано. Прямой угрозы пока нет, да и не хочется уходить с боем. Вот жить… жить очень хочется.

–  Погоди, Михалыч, - через час у сотника тоже чуть заплетался язык.
– Я понимаю - заточка, но полировка-то тут причём?

–  Как причём? Да это, если бы ты знал, в нашем деле чуть ли не самое главное.

–  Да ладно…

–  Охота врать. Принеси, покажу наглядно.

–  А и принесу!
– Игорь упрямо мотнул головой и крикнул: - Евграфий!

–  Кто?

–  Чего лыбишься? Нормальное имя, раньше Евгением был.

На зов заглянул всё тот же участковый, отряхивающий с бороды хлебные крошки. Хлеб жрёт, сволочь. И крошит. А наши над ладошкой едят, чтобы ничего не упало. Хлеб… здесь есть хлеб?

–  Граф, тащи сюда сабли!

–  Шашки.

–  Я и говорю - сабли!
– сотник хлопнул по столу ладонью.
– Пошевеливайся!

"Участковый" ушёл, и через приоткрытую дверь было слышно, как он копошится в пристроенном к дому крытом дворе. Нашу лодку вместе с поклажей притащили сюда? Вот, в принципе, и всё, что требовалось узнать. Не читать же профанам лекцию по технологиям металлообработки?

–  Игорь, а давай выпьем?

–  Давай. А за что?

–  За баб!

–  За баб не буду.

–  Тогда вместо баб. А они пусть трезвые ходят.

Я единым духом махнул полный стакан (печень - прости!), и с идиотским смехом упал лицом в недоеденную курицу.

–  Слабоват, - усмехнулся сотник и прикрикнул на появившегося "участкового".
– Ну чего вытаращился? Неси этот хлам обратно.

Обидно, недавно сам расхваливал мои произведения, а тут обзывает. Припомню ещё, я злопамятный.

Но "граф" не ушел, было слышно, как он шагнул к столу и набулькал себе из кувшина.

–  Игорь, а ведь это тот самый мужик, что в прошлом году группу Гамазина на ноль помножил. Его Витька узнал.

Хм… что-то не помню никаких групп и никаких Витек. Старый, наверное, стал, память подводит. Если только стычка с мародёрами в Грудцино? Неужели тогда одному удалось уйти? Хреново…

–  Да понятно, что он сказки про Касимов рассказывает, - отозвался сотник.

Какой проницательный, скотина. А всё кивал, кивал…

–  Кончать их надо обоих.

–  Женя, не торопись, - в голосе Игоря явственно прозвучала насмешка.
– Сначала нашему пресветлому придурку меч-кладенец откуют.

Опс… странная любовь у здешнего народа к собственному князю получается.

Сотник пьяно рассмеялся и продолжил:

–  Пусть дурачок потешится новой игрушкой.

–  А если…

–  Граф, я умоляю… И зачем нам этот геморрой? Тебе что, плохо живётся? Зачем вся эта внешняя мишура? Мишутка в бирюльки играет, а мы работаем. Или корону на башку напялить хочется? Смотри, укорочу как раз на бестолковку!

–  Да надоело всё!

–  А вот это не тебе решать, надоело или нет! Понятно?

–  Понял я. Понял, - пошёл на попятную "участковый".
– С этими-то, что делать будем?

Послышался шум отодвигаемой скамейки - сотник прошёлся по комнате, потом остановился.

–  Пусть так валяются, опойки. На всякий случай поставь охрану во дворе, хотя всё равно никуда не денутся. Утром поднимешь, дашь опохмелиться, и на приём к нашему клоуну. Потом - в цепи.

Ни хрена себе, перспектива вырисовывается. Похмели, похмели… урод заботливый. Обойдёмся - после стольких съеденных тварёнышей, алкоголь из нас выходит быстро. И, главное, без утренних побочных эффектов. Хлопнула дверь и опять лязгнул засов. Андрей тут же поднял голову. Глаза злые, колючие. Зная нетерпеливость молодёжи, можно предположить, что предложит сразу взять охрану в ножи и быстренько свалить, не поднимая лишнего шума. Определённо, свой резон в этом есть - средь бела дня, точнее, вечера, наши передвижения вблизи пристани вряд ли вызовут подозрение. И так много народу шатается по делу и без дела. Особенно если прибарахлиться алюминиевыми кольчугами. Интересно, какой мудак их придумал? Эстеты, понимаешь…

Но сын приятно разочаровал, не стал торопить события.

–  Ну что, пап, когда?

–  Ночью.

Вот она и пришла, долгожданная ночь. Андрей в очередной раз производил ревизию своего немудрёного арсенала, а я, вооружившись длинной заточкой, пытался через дырку от выпавшего сучка сдвинуть дверной засов. Он не поддавался, слишком неудобно. Честно говоря, поначалу рассчитывал просто подцепить ножом, но фигушки, грёбаная железяка и не думала трогаться с места.

Ну что же, переходим к запасному варианту - пинаем в дверь ногой. Ещё раз… и ещё. Они там что, уснули? Они - это наши сторожа, числом трое. "Участковый" решил не рисковать и выставил усиленный караул.

–  По бабам ушли, - предположил Андрей.
– Или за водкой.

Вполне возможно, потому что первое, что сделали охранники по прибытию, так это конфисковали со стола недопитый кувшин. Примерно полулитра в нём оставалась, так, для затравки. И сейчас наверняка побежали за добавкой. Но зачем все? Дело, конечно, хорошее, но кто же нас теперь выпустит отсюда? Я-то думал как - глушим первого вошедшего, выскакиваем во двор, валим всех остальных, забираем лодку и рвём когти. Но в ответ - тишина.

Стучу опять. Ответа нет, только где-то вдали лениво взбрехнула собака. Надо же, не съели, богато живут, однако.

–  Мы можем до утра колотиться, - недовольно ворчит сын.

–  Есть другие варианты?

–  Да выбьем её нафиг, и всех делов.

А что, вариант. Домик расположен в стороне от остальных, чуть на отшибе, и если немного пошуметь, то вряд ли кто услышит. Попробуем?

Бух! Бух! Хлипкая на вид дверь оказалась гораздо прочнее, чем можно было подумать на первый взгляд. А если с разбега? Ещё хуже получилось - плечо, которым долбился, болит немилосердно, так можно и без руки остаться. И что делать? Оставаться до утра никак не хочется.