Король

– В Мэне непросто загореть, - ответил Сорен.
– Еще какие-нибудь жалобы на мою внешность?

– Твои ресницы слишком темные.
– Кингсли провел подушечкой большого пальца по кончикам ресниц Сорена.
– Из-за них мне трудно сконцентрироваться, когда я рядом с тобой.

– Я не приму мои ресницы в качестве оправдания за твое плохое поведение.

– Тогда тебе придется и дальше наказывать меня за него.

– Я намерен это сделать.

Кингсли наклонился вперед, обернул руки вокруг плеч Сорена и поцеловал его. Сорен ответил на поцелуй с удивительной нежностью и лаской. Обычно поцелуи Сорена оставляли синяки, которые Кингсли любил. Но и этот ему тоже нравился, руки Сорена на его обнаженной спине, и соединенные губы, их переплетающиеся языки... А потом, поскольку поцелуй был слишком идеальным, Кингсли испортил его смехом.

Сорен отстранился и уставился на него.

– Прости, - сказал Кингсли.
– Никогда не думал...

– Никогда не думал о чем?
– спросил Сорен.

– Никогда не думал, что буду целоваться с тобой на заднем сиденье машины. Мы можем сходить в кино сегодня вечером?

Сорен пристально смотрел на него.

– Оденься.

– Не останавливайся. Мы почти добрались до второй базы, - ответил Кингсли, продолжая смеяться. Он даже не переставал смеяться, когда Сорен толкнул его на пол машины.

– Мы должны остановиться, - сказал Сорен, из его глаз исчезло веселье.
– Мы приехали.

Кингсли вскарабкался на сиденье и натянул футболку и жакет. Он провел рукой по волосам и поправил одежду.

– Что собираешься делать?
– Кингсли заметил, как плотно сжался рот Сорена, как напряглась его челюсть.

– Молиться, чтобы Бог дал возможность говорить, - ответил он.
– Надеюсь, она здесь.

– Разве Элизабет не сказала, что новая жена должна быть дома?

– Я говорил не о жене. Я говорил о сестре, ребенке. Клэр.

– Ты говорил ей три, oui? Она не младенцем, она дошкольник.

– Когда ты стал экспертом в развитии детей?

– Я не эксперт, но даже я знаю разницу между младенцем и дошкольником.
– Фыркнул Кингсли, и Сорен прищурился на него. Может, в конце концов, его сегодня выпорят.

– Как твоя сестра узнала о новой жене?

– Ее мать наняла кого-то присматривать за активами отца. Элизабет держала меня в курсе. Мы знали, что он женился. До недавнего времени мы не знали, что у него родился еще один ребенок.

– Зачем ему держать это в тайне?

– Потому что он знает, что мы с Элизабет могли бы сделать нечто подобное.

Машина свернула на длинную, усаженную деревьями дорогу, и впереди показался большой особняк в английском стиле.

– И это все?
– спросил Кингсли.

Сорен тупо уставился в окно, затем кивнул головой.

– Это замок, - продолжил Кингсли.
– Ты вырос в замке.

– Это дом.

– Это чертовски огромный дом.
– Великолепный, захватывающий дух, великолепный и внушительный. В отличие от Сорена.

– Я ненавижу его.

Кингсли вздохнул. Сорен рассказывал ему о жизни в этом доме.

– Я не виню тебя, mon ami.

Машина катилась по длинной подъездной дороге. Кингсли ощутил напряжение Сорена, как только они приблизились к дому.

– Что я могу сделать?
– спросил Кингсли.
– Чтобы помочь тебе, я имею в виду.

– Оставайся в машине. Если мне понадобится, чтобы ты подтвердил мою личность, я приду за тобой.

Машина остановилась в конце подъездной дорожки. Водитель вышел из машины и открыл дверь для Сорена. Поток холодного воздуха ударил в лицо Кингсли. Скоро пойдет снег. Кингсли надеялся на снег. Тогда он и Сорен снимут номер в отеле, может останутся там на несколько дней...

– Эй, - обратился Кингсли, и Сорен повернулся.
– Могу я познакомиться с твоей сестрой?

– Клэр еще нет и трех лет. Если хочешь пофлиртовать с моей сестрой, нам стоит поехать к Элизабет.

– Я не собирался флиртовать, - ответил Кингсли, оскорбленный тем, что Сорен считал, будто секс был его единственным интересом в жизни. Самым большим, безусловно, но не единственным.
– Я люблю детей.

Сорен прищурился и указал на сиденье машины.

– Жди, - сказал Сорен, будто это Кингсли был дошкольником.

Водитель вернулся в машину. Кингсли вышел из машины и стоял на холодном осеннем ветру. Длинное пальто Сорена обвивалось вокруг его ног, пока он шел к дому. Его голова была высоко поднята, глаза каменными, но при этом он выглядел как осужденный, идущий на собственную казнь.

Он позвонил в дверь, и та открылась. На пороге стояла женщина. Отцу Сорена сейчас должно было быть за пятьдесят, но эта женщина выглядела едва ли на тридцать. Молодая и красивая, темноволосая и стройная. Как называют таких женщин? Трофейная жена? Где-то он слышал это выражение. Юная девушка выходит за мужчину гораздо старше ее из-за денег. Будет ли ее вообще волновать, что ее муж изнасиловал свою вторую дочь? Или она считала, что риск оправдан жизнью в таком богатстве?

Кем бы она ни была, как бы ее ни звали, казалось, она была готова выслушать Сорена. Она не пригласила его войти, но и не захлопнула дверь перед его носом. Кто мог захлопнуть дверь перед таким лицом? Это все равно что плюнуть на Давида Микеланджело.

В дверях показалось маленькое личико. Маленькая девочка с кудрявыми волосами и чем-то в руке - плюшевой игрушкой? Она посмотрела на маму, и женщина положила ладонь на ее макушку. Кингсли не знал, что заставило его ослушаться приказа Сорена, но, не раздумывая, он подошел к дому и встал позади Сорена на крыльце.

– Ох, это мой друг, Кингсли, - сказал Сорен женщине.
– Я взял его, чтобы он подтвердил, что я тот, за кого себя выдаю. Знаю, то, что я вам говорю...

– Я поняла кто вы, как только увидела вас, - ответила она дрожащим голосом.
– Вы такой же, как он.

Кингсли ощутил, как Сорен внутренне содрогнулся от такого сравнения.

– Простите, - добавила она.
– Я имею в виду... вы внешне похожи на него. Вот и все. Я вижу, что вы его сын. Я Аннабелль.
– Она робко улыбнулась Кингсли.

– А это Клэр, моя сестра, - сказал Сорен, кивая на маленькую девочку, которая огромными от невинного любопытства глазами рассматривала трех человек, толпившихся на крыльце,

– Она немного стеснительная по началу, - ответила Аннабель.
– Но как только она начнет говорить, ее уже не остановить.

– Похоже на тебя, Кингсли, - ответил Сорен.
– Кингсли?

Кингсли проигнорировал его и присел на корточки.

– Мне нравится твой единорог, - сказал он, постучав по рогу фиолетового животного, в которого она вцепилась.
– Как ее зовут?